Радищев подчеркнул и обусловленность появления такого цельного характера, и его типичность. Через семьдесят с лишним лет мы узнаем его в величавом типе «красивой и мощной славянки», созданном Н. А. Некрасовым в поэме «Мороз, Красный нос».

Всяк пляшет, да не как скоморох. и подняв развертывая. Это обычная ироническая концовка, и усматривать в ней свидетельство скептического отношения Путешественника (и Радищева) к поднятому «проекту» нельзя .

Хотилов — село и почтовый ям с деревянным императорским путевым дворцом в 36 верстах от Едрова.

Проект в будущем. Отсюда и до слов «.о нас да не скажет: они были» текст представляет собой проект манифеста, сочиненного, как выясняет далее Путешественник, его «искренним другом», которого он называет «гражданином будущих времен». Этому же персонажу принадлежит «проект» в «Выдропуске» и записки об аукционе в «Медном». — Завершение «проектов» рассказом о продаже крестьян и вывод, что свободы можно ожидать лишь «от самой тяжести порабощения», т. е. от восстания угнетенных, показывают эволюцию взглядов «гражданина будущих времен». Нельзя, однако, употреблять по отношению к «Хотилову» (как и «Выдропуску») понятия «либеральный», «реформистски- монархический», переосмыслившиеся к началу 60-х годов XIX века, когда произошло размежевание между либералами- постепеновцами и революционными демократами. История сложилась так, что декабристы, представители первого этапа русского освободительного движения, разделяли идеи «гражданина будущих времен». Нет в «проектах» также ни обращения к Екатерине II, ни сатиры на ее манифесты. Они вообще не имеют отношения к екатерининской России, поскольку речь в них идет об очень далеком будущем, и Радищев подчеркивает это многократно: на это указывают и заглавия «проекты в будущем», и то, что Радищев устами Путешественника именует автора «проектов» «гражданином будущих времен»; и конкретные черты социального уклада новой, будущей России, которые перечисляются в начале хотиловского «проекта», но которые никак не характерны для российской действительности конца XVIII века; об этом же с полной определенностью говорили имевшиеся во всех рукописных редакциях «Путешествия» (отчасти сохранившиеся и в печатном тексте) прямые и косвенные указания на то, что дело происходит в XIX столетии.