Чрезвычайность во страсти есть гибель; бесстрастие есть нравственная смерть». Как путешественник, удаляясь от середины дороги, рискует попасть в ров, так требует середины и «шествие во нравственности», особенно в молодости. Когда же опытность, рассудок, сердце направляют страсть к благой цели, надо скинуть «бразды», то есть удила благоразумия.

Следуя сердцу в юности, не ошибетеся, если сердце имеете благое и т. д. Указывая на трудность исполнения «правил общежития», отец советует молодым людям поступать так, как велит доброе сердце, ибо самонадеянно доверять рассудку, не имея жизненного опыта, — безумие.

Не долженствует быть препинаемо—не должно встретить препятствий.

Закона священного — закона церкви.

В России государь есть источник законов. По существу это перефразировка § 19 «Наказа»: «Государь есть источник всякия государственныя и гражданския власти».

Но если бы закон или государь, или бы какая-либо на земле власть подвизала тебя на неправду и нарушение добродетели, пребудь в оной неколебим и т. д. Воспитание мужественных борцов против самодержавия, которых не могут сломить ни угрозы, ни наказания, — центральный пункт, системы, изложенной крестицким дворянином. Не случайно Г. В. Плеханов указал на ее близость к педагогическим воззрениям революционных демократов и заметил: «Радищев явился у нас первым в ряду тех передовых учителей жизни, между которыми такое видное место заняли потом Чернышевский и Добролюбов» . Дальнейшие слова: «.если предадут тебя смерти, осмеяны будут, а ты поживешь на памяти благородных душ до скончания веков» — отражают, несомненно, и раздумья писателя о собственной судьбе, о возможной каре за книгу. Мысль о бескомпромиссной защите правды, хотя бы она стоила жизни, делает беспочвенными рассуждения о либерализме крестицкого дворянина или самого Радищева.

Побуждения к добродетелям общественным. Предлог, над ним же вращаются, придает им важности. В отличие от частных добродетелей, основывающихся на добрых началах, к исполнению добродетелей общественных могут побуждать и тщеславие, и честолюбие. Важно, однако, не это, а повод, ради которого совершается действие.