Козловская из ревности собственноручно разорвала рот крепостной девушке . Супруги фон Клодт, разгневавшись на десятилетнюю девочку за то, что она неумело выполняла обязанности портнихи, сожгли ей пальцы и пришили туго затянутый пояс к телу ребенка . Аналогичных случаев изуверства были десятки, Радищев о них знал, но тем не менее он сознательно снял подробности, которые можно было бы истолковать как проявление индивидуальной жестокости, как злоупотребление крепостным правом, ибо писатель выступил с осуждением всей системы крепостничества, а не его «крайностей». Салты- чиху, Козловскую, фон Клодтов и подобных им все-таки судили (хотя зачастую и приговаривали к смехотворным «наказаниям» — церковному покаянию сроком в месяц или отдаче на поруки мужу с наставлением, чтоб он свою жену «впредь до таких жестокостей не допускал»)—изображенных же Радищевым помещиков — членов семьи асессора в «Зайцове», сластолюбивого помещика в «Едрове», промотавшегося барина в «Медном», молодых господ в «Городне» и других — и судить не за что (равно как и госпожу Простакову в «Недоросле» Фонвизина). Это обычные, «нормальные», заурядные типичные крепостники, и тем страшнее изображаемая Радищевым картина крепостничества, что среди «жестокосердых помещиков» «Путешествия» нет ни одного исключительного, патологического злодея.

Я приметил из многочисленных примеров, что русский народ очень терпелив и т. д. О полемике по вопросу о русском национальном характере см. примеч. к главе «София».

Но крестьянка верна пребывала в данном жениху ее обещании, что хотя редко в крестьянстве случается, но возможно. Будучи яростным врагом крепостничества и изображая страдания крепостных, Радищев отнюдь не идеализировал крестьянства. Наоборот, в русской литературе он первым в полный голос сказал о страшном развращающем действии крепостного права на самих крестьян, а не только на помещиков, о чем задолго до него писали Кантемир, Сумароков, Новиков, Княжнин, Фонвизин. См. подробнее главы «Валдай», «Едрово», «Хотилов» и «Медное».

Отеи, жениха. понес повенечные два пуда меду к своему господину. Без разрешения помещика крепостной не мог ни жениться, ни выдать свою дочь замуж. Если девушка выдавалась «на сторону», выходила замуж за крепостного другого владельца, казенного или свободного крестьянина, помещик, как правило, назначал за нее определенную по своему усмотрению сумму — «выводные деньги» («повенечные»).