Они заявили, что в 1788 году у Радищева было готово только 50 строф, а четыре будто бы дописаны и вставлены в оду только в 1799—1800 годах. Таким образом, «Вольность» как самостоятельное произведение была завершена около 1783 года, однако, работая над «Путешествием», Радищев долго колебался, как и в каком объеме включить ее в книгу. Сначала он собирался ввести оду объемом в 28 строф, избранных из 54 так, чтобы они составили законченное стихотворение. Это сокращение полного текста писатель производил в два приема. На первом этапе он сократил оду до 42 строф, заново перенумеровав на полях полного списка «Вольности» только избранные строфы и оставив двенадцать без нумерации (это были строфы 9, 24, 26, 28 и 30—37-я, как показывает один из списков оды, в котором эта нумерация скопирована сыновьями Радищева). Затем, на втором этапе, писатель в начальной редакции «Путешествия» перечислил подряд номера двадцати семи строф (причем номера указывал по редакции в 42 строфы), которые вместе с приведенной ранее первой составляли опять-таки целостное завершенное произведение. При изготовлении цензурной рукописи (Ан) Царевский переписал указанные Радищевым строфы подряд. Однако писатель. не был удовлетворен: редакция из 28 строф не отражала всей совокупности идей, содержащихся в оде. Но и текста в 42, а тем более в 54 строфы Радищев дать не мог и не хотел по разным причинам — и прежде всего потому, что длинный сплошной стихотворный текст разрывал повествование книги. Кроме того, иногда текст оды слишком явно дублировал то, что уже было сказано в предыдущих главах (так, о роли Лютера в истории, чему посвящены связанные между собой 24, -26 и 28-я строфы, говорилось в введенных после цензуры частях «Путешествия» — новом тексте «Подберезья» и «Кратком повествовании о происхождении цензуры»). В некоторых случаях взгляды самого Радищева со времени создания «Вольности» изменились настолько, что он уже просто не мог повторить того, о чем писал раньше. Характерный пример такого рода — строфы 45-я и особенно 46-я, в которых выразилось восторженное отношение Радищева к Америке в начале 80-х годов, впоследствии сменившееся резко отрицательным .