В новейших известиях читаем, что наследник Иосифа II намерен возобновить цензурную комиссию, предвестником его уничтоженную. После смерти Иосифа II его преемник Леопольд II (император с 1790 по 1792 год) вновь даровал ряд привилегий католической церкви, о чем сообщала европейская и русская печать. «Гамбургская газета» (которую Радищев регулярно читал) в номере от 6 апреля 1790 года сообщала: «Пишут из Вены от 27 марта: «Духовенству уже даны новые различные преимущества, которые ему не были представлены при прежнем правительстве. Цензурный комитет вновь становится на ноги, каким он был раньше, пока его не уничтожил в  почивший император». Аналогичное известие появилось в «Московских ведомостях» 20 апреля 1790 года. Сопоставив эти сообщения с «Путешествием», Я. Л. Барсков пришел к справедливому выводу, что примечание об австрийской цензуре внесено в книгу не ранее середины апреля , то есть тогда, когда основной текст произведения был уже набран.

Он был царь. Скажи же, в чьей голове может быть больше несообразностей, если не в царской? Выписав эти слова, Екатерина отметила: «Сочинитель не любит царей, и где может к ним убавить любовь и почтение, тут жадно прицепляется с редкою смелостью» .

В России. Что в России с цензурою происходило, узнаете в другое время. У Радищева не было никакой нужды снова говорить о русской цензуре, поскольку цензурное законодательство, равно как и практика полицейской и духовной цензуры были детально проанализированы в первой части главы, а также в намеках «Краткого повествования».

Медное—почтовая станция в 33 верстах от Торжка.

Во поле береза стояла. где бы ты ни был, внемли и суди. В ранних редакциях вместо первого абзаца была одна фраза: «Между бумагами моего приятеля нашел я следующее» — и сразу следовали записки автора «проектов» о продаже крестьян: «Каждую неделю.». Однако Радищев счел нужным начать главу с картины хоровода и упоминания о «радостном гласе нехитростного веселия», которые предваряют последующий трагический рассказ.