Когда в 1782 году в московский Воспитательный дом был назначен новый директор, оказалось, что расхищено 170000 рублей. Обследование же, проведенное при Павле I, показало, что из 40600 «несчастнорожденных» детей, принесенных в московский Воспитательный дом, выжило менее пяти тысяч,

Видя, что нежность моя овращалася на жену, ищущую в любви моей удовлетворения своего только тщеславия и внешность только свою на услаждение мое устроящую, когда сердце ее ощущало ко мне отвращение. Говоря о «жене», т. е. женщине (ибо монарх в «сне»— мужчина), Радищев имеет в виду многочисленных ничтожных фаворитов Екатерины, которых привлекала возможность вознесения из положения рядового офицера на верх почестей при дворе. Система фаворитизма вообще вызывала отвращение у многих современников, что нашло отражение в частной переписке, нелегальных стихах, мемуарах, художественной литературе («Недоросль»). Так, например, поэт М. Н. Муравьев после смены очередного фаворита пишет отцу, служившему в Твери: «Вы пишете, что была великая перемена, но, сколько я знаю, она была только при дворе. А там все управляется по некоторым ветрам, вдруг восстающим и утихающим так же. Любимец становится вельможей; за ним толпа подчиненных вельмож ползает: его родня, его приятели, его заимодавцы. Все мы теперь находим в них достоинства и разум, которых никогда не видали. Честный человек, который не может быть льстецом или хвастуном, проживет в неизвестности». Для современников не были секретом ни низкие человеческие качества большинства екатерининских фаворитов (П. В. Зава- довского, С. Г. Зорича, А. Д. Ланского, П. А. Зубова и др.), ни то обстоятельство, что зачастую фавориты не испытывали любви к Екатерине (известно, например, что Ланской умер от излишнего употребления возбуждающих средств). Как раз в годы работы Радищева над «Путешествием» разыгралась особенно примечательная история. С июля 1786 года вместо А. П. Ермолова фаворитом стал А. М. Дмитриев- Мамонов. В течение короткого времени он был осыпан милостями. Однако с лета 1788 года придворные, а затем и сама Екатерина стали замечать «холодность и задумчивость» фаворита, между ним и императрицей начались ссоры. В июне 1789 года Дмитриев- Мамонов, наконец, признался, что уже год как влюблен в княжну Д. Ф. Щербатову и полгода назад дал слово жениться на ней.