Но какое он имел право свирепствовать против них, какое он имел право присвоить Новгород? Выписав этот вопрос, Екатерина написала: «Ответ: древность владения и закон новогородский и всея России и всего света, который наказывал бунтовщиков и от церквы отступников. Но сей вопрос тут делается, дабы отвергать власть, и оставлен без ответа» .

Но на что право, когда действует сила? и т. д. Рассуждения Радищева о «праве» и «силе», резкая критика завоеваний, «права сильного» направлены против теорий Г. Гроция , немецкого юриста С. фон Пуфендорфа и других мыслителей, признававших «право завоевания» и связывавших его с теорией естественного права. Однако непосредственным объектом критики Радищева, по-видимому, была Екатерина II, которая в «Генерал-прокурорском наказе при Комиссии о составлении проекта нового Уложения», перечисляя «разные роды законов», назвала и «право завоевания, основанное на том, что какой-нибудь народ хотел, или мог, или принужденным нашелся сделать насилие другому народу» . В этой критике «права сильного», которое Радищев не признает правом, он опирается на суждения Ж.Ж. Руссо в книге «Об общественном договоре»: «.Право сильнейшего. называется правом как будто в ироническом смысле, а в действительности его возводят в принцип. Предположим на минуту, что так называемое право сильнейшего существует. Я утверждаю, что в результате подобного предположения получится только необъяснимая галиматья. Отсюда видно, что слово право ничего не прибавляет к силе. Оно здесь просто ничего не значит» (Руссо, Трактаты, стр. 154—155). Резко отрицательно относился к «праву сильного» и Д. И. Фонвизин, который в «Рассуждении о непременных государственных законах» писал: «Право деспота есть право сильного: но и разбойник

то же право себе присвояет. И кто не видит, что изречение право сильного выдумано в посмеяние. В здравом разуме сии два слова никогда вместе не встречаются. Сила и право совершенно различны как в существе своем, так и в образе действования. Праву потребны достоинства, дарования, добродетели. Силе надобны тюрьмы, железы, топоры» .

Народы, говорят законоучители, находятся один в рассуждении другого в таком же положении, как человек находится в отношении другого в естественном состоянии.