Именно этой конкретной направленностью против одного из основополагающих документов русского самодержавия объясняются и гневный пафос Радищева, и ярость императрицы.

Валдай — Валдай, город и почтовая станция с путевым императорским каменным дворцом в 21 версте от Яжелбиц.

Новый сей городок, сказывают, населен при царе Алексее Михайловиче взятыми в плен поляками. Как село Валдай упоминаются в летописях с XV века. Во время похода Ивана Грозного на Новгород в 1569—1570 годах Валдай были сожжены; вновь разорены шведами в 1611 году. До 1653 года село принадлежало дворцовому ведомству, и сюда действительно при Алексее Михайловиче переселены поляки. Затем до 1764 года Валдай были вотчиной Иверского монастыря (см. дальше). Указом от 3 апреля 1772 года Валдай, Вышний Волочек, Боровичи и Осташковская слобода, по выражению Радищева, «произведены в города».

Сей городок достопамятен в рассуждении любовного расположения его жителей, а особливо женщин незамужних и т. д. Валдай, действительно, славились в XVIII веке развратом. Г. Р. Державин рассказывает о том, как в 1766—1767 годах он с солдатами под начальством подпоручика Преображенского полка Алексея Ивановича Лутовинова был командирован в Яжелбицы «для надзирания за исправностию наряженных с ямов лошадей, изготовленных для шествия императрицы и всего ее двора» в Москву по делам Комиссии по составлению нового Уложения. Такой же командой в Зимогорье (Зимногорье) — яме в двух верстах от Валдаев — начальствовал старший брат Алексея — капитан-поручик Петр Иванович Лутовинов. Целую зиму, с ноября до конца марта, братья «упражнялись» «в зазорных поступках и в неблагопристойной жизни, то есть в пьянстве, карточной игре и в обхождении с непотребными ямскими девками, в известном по распутству селе, что ныне город, Валдаях. Там проводили иногда целые ночи на кабаке, никого, однако, посторонних, кроме девок, не впущая» .

Сравнивая нравы жителей сея в города произведенныя деревни. По данным на 1786 год в Валдаях насчитывалось 800 домов с 2700 жителей.

Подумаешь, что она есть наидревнейшая и что развратные нравы суть единые токмо остатки ее древнего построения. Радищев, по-видимому, имеет в виду известный с античности афоризм о проституции как второй древнейшей профессии.