С робким подобострастием и взоры мои ловящи, стояли вокруг престола моего чины государственные. Как и предшествующее изображение монарха, его одеяния и символов власти, эта фраза имеет прямое отношение к Екатерине II и может относиться к другим владыкам. Подобострастие придворных характеризовало не только русский двор, но и французский, и испанский, и любой другой. Более конкретным признаком России является многонациональность лиц, окружающих престол.

Бесчисленное множество народа, коего разные одежды, черты лица, осанка, вид и стан различие их племени возвещали. Воспитанник Пажеского корпуса, Радищев не раз присутствовал на официальных приемах, на которые являлись представители различных национальностей в национальных одеждах.

Трепетное их молчание уверяло меня, что они все воле моей подвластны. Радищев знал, что молчание на официальных приемах далеко не равнозначно действительному послушанию. Во время восстания Пугачева башкиры, удмурты, мари и представители других национальностей поддерживали русских крестьян.

По сторонам на несколько возвышенном месте стояли женщины. желания их стремились на предупреждение моих. Присутствие большого числа женщин опять-таки характеризует скорее обстановку Зимнего дворца, чем Сената, а готовность предупредить желания монарха является язвительным намеком на нравы многих дворов, и на широко известное любострастие русской императрицы в частности (здесь речь идет о женщинах, потому что видит сон монарх-мужчина).

Глубочайшее в собрании сем присутствовало молчание; казалося, что все в ожидании были важного какого происшествия, от коего спокойствие и блаженство всего общества зависели. Дальнейшая картина — самый яркий сатирический памфлет XVIII века. Зевок скучающего, пресыщенного монарха рождает всеобщее смятение, «улыбка улетела со уст нежности», радость сменилась предчувствием беды, стенаниями, которые сдерживаются лишь страхом. Изображение «страдания» придворных исполнено тем более глубокой иронии, что монарх верит окружающим.

Уже скорыми в сердца всех стопами шествовало отчаяние и смертные содрогания, самыя кончины мучительнее.