Решит судьбу России народ: бурлак, крестьянин. Решать будет в «споре, битве» («София»). А пока что отдельные крестьянские бунты подавляются силой («Зайцово»). Подавлено было и охватившее значительную часть страны восстание под водительством Е. И. Пугачева. Признавая правомерность народного гнева, Радищев, как и его герои — Путешественник и автор «проектов» («Хотилов»), не хочет точного повторения подобного восстания: «Крестьяне паче искали веселие мщения, нежели пользу сотрясения уз». Кто поможет крестьянам? Кто приведет их к действительному «сотрясению уз»? Тот же автор «проекта в будущем» приходит к выводу: «А все те, кто бы мог свободе по- борствовать, все великие отчинники, и свободы не от их советов ожидать должно, но от самой тяжести порабощения» («Медное»).

Надежды на «великих отчинников» нет. И все-таки Радищев полагал, что народная революция неизбежна, Q чем прямо сказал в оде «Вольность». Как ни сложна история, наступит час, когда «человечество возревет в оковах и, направляемое надеждою свободы и неистребимым правом природы, двинется, и власть будет приведена в трепет. Тогда всех сил сложенье, тогда тяжелая власть

Развеется в одно мгновенье.

О день, избраннейший всех дней!» («Тверь»).

Значит ли это, что в настоящем можно сложа руки ждать наступления «избраннейшего дня»?

Считая крестьянство основной силой народной революции, Радищев не случайно заставляет Путешественника встретиться с рядом других людей, в той или иной мере не принимающих современной действительности. Образы их расположены в строгой последовательности, и последовательность эта определяется не мнимой фабулой, посвященной «перевоспитанию» сентиментального мечтателя в зрелого мыслителя, а железной логикой писателя-революционера— автора произведения открыто агитационного, призванного воспитывать «сочувственников» и вербовать единомышленников, о чем ясно сказано в посвящении «А. М. К.».