Против исторической концепции Екатерины одновременно выступили Княжнин и Радищев. В 1788 или начале 1789 года Я. Б. Княжнин закончил трагедию «Вадим Новгородский». Исконной фермой русского государственного правления была республика, утверждал Княжнин, ведущие же черты национального характера — свободолюбие и ненависть к тирании. Тирания для героев Княжнина — это всякая форма

единодержавной, монархической власти. Личные качества монарха ничего не решают, — проводил Княжнин ту же мысль, что и Радищев в «Спасской Полести», — сама неограниченность единодержавной власти неизбежно развратит даже лучших из носителей княжеского венца. Хотя первый новгородский князь Рурик—«хороший» монарх, «герой», — говорят герои Княжнина, — хотя

Великодушен днесь он, кроток, справедлив,

Но, укрепя свой трон, без страха горделив,

Коль чтит законы днесь, во всем равняясь с нами, Законы после все и нас попрет ногами!

Что в том, что Рурик сей героем быть родился, — Какой герой в венце с пути не совратился?

Величья своего отравой упоен, —

Кто не был из царей в порфире развращен? Самодержавие, повсюду бед содетель,

Вредит и самую чистейшу добродетель И, невозбранные пути открыв страстям,

Дает свободу быть тиранами царям.

В борьбе за свободу отчизны лучшие люди Новгорода гибнут, но гибнут несломленными, не поколебленными в своих республиканских убеждениях. Радищев, подобно Княжнину, идеализирует новгородскую «вольность» и «народное правление» (вече), полемизируя с трудами Екатерины, но он обращается к более позднему периоду — истории Новгородской феодальной республики XII—XV веков. Весьма показательно в этом смысле сопоставление оценок Екатерины с осмыслением тех же фактов в исторических выписках Радищева. Так, например, говоря о крещении Новгорода (для этого туда отправились дядя князя Владимира— Добрыня и военачальник Путята с войсками),