Так как курс бумажных и медных денег менялся по мере увеличения числа ассигнаций, промен предоставлял большие возможности для жуликов, о чем свидетельствует и реплика жены ретивого обличителя. В 80—- 90-е годы выпускалось большое количество ассигнаций с целью увеличения государственного дохода. Это привело к падению стоимости ассигнаций. Если в 1787 году они шли по курсу 97 копеек серебром за рубль, то в конце столетия бумажный рубль стоил лишь 64 копейки. Автор «Опыта повествования о деяниях, положении и разделении Санктпетербургской губернии» Ф. О. Туманский винил в падении курса денег корыстолюбие купечества и страсть к ввозу из-за границы «для России ненужных вещей» .Радищев же в «Записке о податях С.-Петербургской губернии» решительно осуждал правительство за дополнительный выпуск бумажных денег: «Государь, который деньги делает, есть вор общественный, если не вор, то насильствователь. Доход государственный да будет участок из прибытков земных. Первые ассигнации были представление ходячей монеты, а нынешние излишни» .

Присяжный — чиновник. При вступлении на государственную службу чиновники приводились к присяге.

Я дам по четыре копейки за версту. Обычно при езде на «вольных»  платили по две копейки. Человек, закутанный в епанчу и закрывающий лицо широкими полями шляпы, вынужден ехать без подорожной, ибо бежит от неправедных гонений, о которых рассказывает далее.

Ах, государь мой, не могу себе представить, что я несчастлив и т. д. Дальнейший рассказ говорит об устарелости законов, путанице в них, явных беззакониях, совершаемых лицами и властями, призванными соблюдать законы. «Несчастный» был ранее купцом, участвовал в откупе и поручился за компаньона, который оказался мошенником-банкротом и сбежал. С «несчастного», как с поручителя, потребовали не часть, а весь долг (хотя фактически  доля была незначительной). Сложность положения усугублялась тем, что рассказчик уже после того, как на бывшее у него «имение», т. е. имущество, послано «запрещение» (наложен арест), купил дом и выгодно его перепродал. Кроме того, пока тянулось дело, изменилось социальное и правовое положение рассказчика: получив по службе соответствующий чин, он стал дворянином.