Радищев в своем «сне» блестяще соединил обе линии, взяв от европейской традиции высокую программность общеполитического и философского характера, а от русской — памфлетную конкретность и резкость сатирического обличения.

Место моего восседения было из чистого злата и хитро искладенными драгими разного цвета каменьями блистало лучезарно. Позолоченные троны, искусно («хитро») украшенные драгоценными камнями, можно было увидеть и в Зимнем дворце в Петербурге, и в дворцах как европейских, так — еще более богатые — восточных владык. По поводу обстановки дворца и изображенного в «сне» монарха существуют разные точки зрения. Одни исследователи считают, что описание трона и различных атрибутов власти является аллегорией . Другие литературоведы отрицают аллегорический характер описания Радищева. Так, Л. В. Крестова полагает, что детали своего описания Радищев заимствовал из барельефов, украшавших стены зала общего собрания Сената . При всех неточностях в сопоставлениях Л. В. Крестовой, можно согласиться с тем, что есть известное сходство нарисованной Радищевым обстановки дворца и барельефами зала общего собрания Сената. Вместе с тем легко заметить, что большую часть изображений можно сопоставить с традиционными аллегориями, которые нетрудно отыскать и на многочисленных портретах коронованных особ, их скульптурных изображениях и т. д.: венец лавровый — на скульптуре Петра I работы Фальконе, на портрете Екатерины-законодательницы работы Д. Г. Левицкого 1783 года (тут же и Фемида, богиня правосудия, с весами) и многих других.

Ничто сравниться не могло со блеском моих одежд. Эти слова Л. В. Крестова соотносит с блеском белого атласного платья Екатерины-законодательницы (на портрете Д. Г. Левицкого), о котором Державин писал в стихотворении «Видение мурзы»: «Одежда белая струилась По ней серебряной волной». Вряд ли это верно: достаточно вспомнить украшенное драгоценными камнями парчовое одеяние Айны Иоанновны, воспроизведенное в скульптуре Растрелли, или туалеты Елизаветы Петровны, портрет самой Екатерины работы Эриксена, где блистающая тысячами драгоценных камней корона и украшенный бриллиантами орден бросаются в глаза раньше, чем лицо императрицы, чтобы видеть подчеркнутую «простоту» одеяния на портрете Левицкого.