Радищев отрицательно относится к царистским иллюзиям крестьянства, и из дальнейшего видно, что основную слабость восстания он усматривает в том, что пугачевцы «искали паче веселие мщения, нежели пользу сотрясения уз», то есть, отомстив господам, не стремились к уничтожению самодержавия и крепостничества, которые в сознании Радищева были неразделимы.

Уже время, вознесши косу, ждет часа удобности, и первый льстец или любитель человечества, возникши на пробуждение несчастных, ускорит его мах. Льстец — обманщик, самозванец, «руководитель — царист» . «Однако «любитель человечества», при всей расплывчатости этого термина в просветительской публицистике XVIII столетия, означает человека, причастного к передовым идейным, социальным и моральным интересам эпохи. Таким образом, Радищев теоретически не исключает возможность крестьянского восстания, возглавленного передовыми в идейном отношении руководителями» .

Блюдитеся. В рукописях было: «Блюдитеся да опять посечены не будете», О следующих двух абзацах Екатерина заметила: «Уговаривает помещиков освободить крестьян, да никто не послушает».

И с презрением о нас да не скажет: они были. Во всех рукописных редакциях эта фраза оканчивается не точкой, а многоточием или несколькими тире, указывающими на намеренную незаконченность высказывания; после этого следует дата: «Дано в. 18., года». Подобные формулы с указанием места и времени употреблялись обычно в императорских манифестах.

Последний из проезжающих был человек лет пятидесяти; едет по подорожной в Петербург. В рукописных редакциях было: «.пятидесяти; в подорожной написан он студентом, едет в Петербург». То, что автор «проектов и «Медного» именовался студентом, характеризовало «гражданина будущих времен» как человека не чиновного и не служащего. Однако в печатном тексте это конкретное указание писатель снял.

Но друг мой, ведая, что высшая власть недостаточна в силах своих на претворение мнений мгновенно, начертал путь повременным законоположениям к постепенному освобождению земледельцев в России.  Проект постепенного освобождения крестьян «сверху» неоднократно вызывал со стороны историков и литературоведов обвинения в либерализме (причем одни исследователи упрекали в этом самого Радищева, а другие говорили о либерализме «гражданина будущих времен»).