Вы, право, того не стоите. Я побегу от вас во всю конскую рысь к моим деревенским красавицам и т. д. Внешнее и нравственное уродство щеголей и щеголих осмеяно в комедиях А. П. Сумарокова, Д. И. Фонвизина («Бригадир»), Я. Б. Княжнина, сатирических журналах Н. И. Новикова, И. А. Крылова и во многих других произведениях XVIII века. У самого Радищева в «Беседе о том, что есть сын Отечества» нарисован не только смешной, но и страшный щеголь, «соделавший голову свою мучным магазином, брови вместилищем сажи, щеки коробками белил и сурика, или, лучше сказать, живописною палитрою»; его «распутная жизнь, знаменуема смрадом из уст и всего его тела происходящим, задушается целою аптекою благовонных опрыскиваний». Этот противный «красавчик» сродни щеголихам, о которых идет речь в «Едрове». Сравнивая же два типа женской красоты, писатель повел наступление на основы современной ему эстетики. Сами по себе такие сравнения делались задолго до «Путешествия», но обычно идеалом считался облик «высокой госпожи». «Кто не следует природной склонности? Крестьянин не тронется во веки заразами несравненной О. хотя от ней четыре графа и шестеро дворян спокойствия лишаются, между тем крестьянин не меньше любит свою грубую красавицу. Маленькие животные со своим родом животных в воздухе пресмыкаются; всякая тварь с подобною себе сообщение имеет; красавица по сердцу приказных людей делает отвращение душам благородным; напротив того, приятности Калистины грубы и развратны кажутся целому роду Хамова поколения», — писали сотрудники журнала «Полезное увеселение» . Признавая, таким образом, что в каждом сословии есть свое представление о красоте, автор статьи недвусмысленно ставит читателя в известность, что он отдает предпочтение «несравненной О.», прелесть которой недоступна простым людям. Радищев решает вопрос диаметрально противоположно. Бездельники и бездельницы считают смешными все черты, на которых лежит отпечаток труда; естественность и красота для них понятия несовместимые. Они уродуют ноги тесной обувью, затягиваются в корсеты с риском не только для себя, но и для будущих детей, которые рождаются с искривленными костями, украшают лицо белилами и румянами; душу — ложью. Им и противопоставлены естественные, здоровые, трудолюбивые, лучащиеся природной красотой крестьянские девушки. Вскоре мысль Радищева частично повторил Крылов: «Быть дородною, иметь природный румянец на щеках — пристойно одной крестьянке.