Интересно, что оценка труда Гнедича, данная В. Г. Белинским: «Перевод «Илиады» — эпоха в нашей литературе» , — явно перекликается с тем, что Радищев написал о Кострове: если бы Костров перевел Гомера гекзаметром, он «сделал бы эпоху в нашем стихосложении, ускорив шествие самой поэзии целым поколением».

Тогда и Тредиаковского выроют из поросшей мхом забвения могилы, в «Тилемахиде» найдутся добрые стихи

и будут в пример поставляем. Первую попытку объективной переоценки «Тилемахиды» сделал сам Радищев в статье «Памятник дактило-хореическому витязю» (написана, по-видимому, в начале 1801 года). Оправдав Тредиаковского за слабости содержания поэмы (поскольку оно принадлежит Фенелону, автору романа), хотя и с оговоркой, что «сама мысль предложить «Телемака» в стихи есть неудачное нечто», Радищев основное внимание обратил на анализ поэтики Тредиаковского. Продемонстрировав ее сильные и слабые стороны, Радищев сделал вывод: «В «Тилемахиде» находятся несколько стихов превосходных, несколько хороших, много посредственных и слабых, а нелепых столько, что счесть хотя их можно, но никто не возьмется оное сделать. Итак, скажем: «Тилемахида» есть творение человека ученого в стихотворстве, но не имевшего о вкусе ни малого понятия» .

Привыкшее ухо ко краесловию — ухо, привыкшее к рифме.

Слышав долгое время единогласное в стихах окончание, безрифмие покажется грубо, негладко и нестройно. Заявление «новомодного стихотворца», что в русской поэзии не применяется безрифменный («белый») стих, нельзя понимать буквально: от Кантемира до Державина трудно назвать поэта, который не писал бы белым стихом. Речь, очевидно, может идти только о том, что белый стих сравнительно мало используется в крупных произведениях. В этом смысле «Тилемахида» Тредиаковского, княжнинский перевод «Генриады» Вольтера представляют собой довольно редкие явления. Сумарокову, часто писавшему белым стихом небольшие произведения, Г. А. Потемкин предложил сочинить трагедию без рифм.