Позднее последовал и полный разгром розенкрейцеров: Новиков и некоторые другие мартинисты были арестованы . В конце 80-х годов активизируется и полицейская цензура. В ответ на это лучшие люди России выступают против учреждения «строгой» цензуры за свободу печати. Одни из них успешно использовали для этой цели «эзопов язык», весьма понятный современникам (например, Д. И. Фонвизин в журнале «Друг честных людей, или Стародум»). Проект демократизации цензуры в 1789 году выдвинул Ф. В. Кречетов.

Послушаем Гердера. Следующий абзац — цитата из рассуждения немецкого просветителя Иоганна Готфрида Гердера (1744—1803) «О влиянии правительства на науки и наук на правительство», которое было представлено в 1780 году на конкурс в Берлинскую академию наук. Превосходный радищевский перевод очень точен, но неполон, поскольку автор «Путешествия» цитирует только тезисы в защиту свободы печати.

Ценсор, в клобуке ли он или с темляком — то есть цензор духовный или полицейский (клобук — монашеский головной убор, темляк — тесьма с кистью на шпаге). Этот оборот внесен Радищевым в текст Гердера применительно к особенностям России, где существовали духовная и полицейская цензуры.

Откупы в помышлениях — монополия в мыслях.

Один несмысленный урядник благочиния может вели- чайший в просвещении сделать вред. Передача цензуры в ведение полиции вызывала протест в передовых кругах общества. Так, например, литератор и вольнодумец Ф. В. Каржавин написал на экземпляре переведенной им книги С. Леклерка «О пяти чинах архитектурных» , которую цензуровал петербургский полицеймейстер А. Жандр: «Может ли полицеймейстер палошник судить о науках и художествах! А особливо Жандр!» Тот его обижает, кто мнит, возможет судити о его обиде — тот обижает бога, кто полагает, что сможет судить за обиду, нанесенную богу. Но если думаешь, что хулением всевышний оскорбится, урядник ли благочиния может быть за него истец? Всесильный звонящему в трещотку или биющему в набат доверия не даст.