Чрезвычайно сложными символическими действиями сопровождался и самый обряд принятия в масонские «ученики», ,а затем посвящения в степени «товарища», «мастера» и т. д.; сложной обрядностью были обставлены заседания масонских лож. Во всех случаях масоны весьма большое внимание уделяли в своих обрядах расположению сторон света. Так, например, церемония открытия ложи при принятии нового «брата» начиналась диалогом «великого мастера» с «братьями-надзирателями»: «Где место великого мастера?» — «На востоке».— «Почему так?» — «Потому что солнце начинает течение свое с востока, так и высокопочтенный мастер должен быть на востоке, дабы освещать дожу, управлять ею и распределять работу братьям — свободным каменщикам».— «Где место братьев-надзирателей?» — «На западе, чтобы повиноваться достопочтенному мастеру». При посвящении «товарища» в степень «мастера» внутри обитой черным сукном ложи ставился черный гроб, «в головах гроба к западу — циркуль, а в ногах — прямоугольник»; «в севере и юге повешены черные картины, представляющие мертвые головы, лежащие на крестообразно сложенных костях, и под ними написано: memento mori, или помни смерть» . Эту сложную масонскую обрядность с обязательным учетом при совершении церемоний расположения сторон света и высмеивает Радищев цитатой из «Словаря» Бейля. Поэтому на обвинение в «мартинизме» во время следствия Радищев с полным основанием ответил, что «мартинистом он не токмо никогда не был, но и мнение их охуждает», и в доказательство сослался на «Подберезье» и «Торжок». См. также описание масонских обрядов в «Войне и мире» Л. Н, Толстого

Новгород — губернский город с почтовой станцией, расположенной в 22 верстах от Подберезья. Эта глава содержит радищевскую историческую концепцию борьбы самодержавного и демократического начал в древней Руси, и потому Радищев работал над ней очень много. В начальной редакции «Путешествия» глава имела сугубо публицистический характер, объем ее был в три раза меньше, чем в печатной редакции. Первые три абзаца главы и начало четвертого в начальной редакции в целом имели тот же вид, что и в последующих; дальше текст был иным: «Мне зрится он с долбнею на мосту стоящ, так сказывают, приносяй на жертву ярости своей старейших и начальников Новгородских.