Против врага своего он защиты и мщения ищет в законе. Если закон иди не в силах его заступить, или того не хочет. тогда пользуется гражданин природным правом защищения, сохранности, благосостояния. Доказывая право крестьян на мщение и оправдывая убийц асессора и его сыновей, Крестьянкин основывается на революционном истолковании теории «естественного права», основное положение которой было еще в «Любанях» лаконично сформулировано Путешественником: «Если я кого ударю, тот и меня ударить может». Идея «мщения» отнюдь не была открытием Радищева. Еще в 1764 году В. Т. Золотницкий, популярно излагая европейские теории «естественного права», между прочим писал: «Когда нанесенная со стороны неприятельской обида столь велика, что и состоянию твоему вредить может, то натуральное право дозволяет тебе изыскивать средства и способы к отвращению оной. Сие действие называется защищением. Убийство, когда оно есть последним средством защищения своея жизни, везде и всегда дозволено» . Что же касается Радищева, то он, обосновывая право крестьян на мщение, полагал, что мщение— это «древний закон, око за око», который свойствен человеку в «естественном состоянии», людям с «несовершенным еще расположением мыслей» . Потому Радищев и относился критически к стихийному крестьянскому восстанию типа пугачевского, что восставшие ограничивались местью, «искали паче веселия мщения, нежели пользу сотрясения уз» («Хотилов»). «В основе этики Радищева-революционера лежит именно идея общественной пользы, а никак не идея мщения. — справедливо писал А. И. Старцев. — Выдвигать идею мщения как основополагающую установку Радищева-революционера — значит приписывать ему отсталость и стихийность современного ему крестьянского движения» .

Крестьяне, убившие зверского асессора, в законе обвинения не имеют и т. д. «Предлагаемое здесь Радищевым обоснование права угнетенных крестьян на насилие против своих угнетателей не может по своему характеру быть ограничено рассматриваемым случаем. Если бы восставшие против своего помещика крестьяне в «Зайцове» оказались более сильными и организованными и сумели бы оказать сопротивление прибывшей воинской команде во главе с исправником, а, может быть, и уничтожить ее, то и эти действия должны были бы быть вновь оправданы, как самозащита в силу тех же общих оснований».