Многие дни жития своего провел он в исследовании истин естественности, но шествие его было шествие последователя. В оценке деятельности Ломоносова-естествоиспытателя Радищев несправедлив. Только наука XX столетия смогла в полной мере оценить гениальность научных открытий Ломоносова, и только теперь ясно, насколько Ломоносов в ряде проблем опередил свое время. Однако Радищев руководствовался, по-видимому, отзывами ученых — современников и недругов Ломоносова, которые утверждали, что он умеет только «избирать полезнейшее из иностранных книг» и «оное сообщает российским согражданам» , то есть именовали Ломоносова последователем и популяризатором чужих открытий.

Франклин Вениамин (1706—1790)—один из наиболее крупных деятелей американской революции, ученый-физик, изобретатель громоотвода. Приведенная Радищевым надпись под его бюстом: «Се исторгнувший гром с небеси и скипитр из руки царей» — взята у Рейналя. При этом Радищев несколько изменил текст, поставив слово «царей» (т. е. монархов вообще) вместо значившегося в оригинале «тиранов», тем самым превратив тираноборческую тираду в антимонархическую . Считая Ломоносова последователем Франклина в изучении электричества и изобретении громоотвода, Радищев ошибается. Здесь истина на стороне М. Н. Муравьева, который утверждал, что Ломоносов изучал явления электричества независимо от Франклина и «силою собственного размышления доходил до тех же заключений и разделял с ним славу изобретения» .

Бакон Веруламский— Френсис Бэкон (1561—1626), английский философ-материалист, родоначальник научного метода, опирающегося на наблюдение и опыт, и основатель естественных наук нового времени.

И мы не почтем Ломоносова для того, что не разумел правил позорищного стихотворения — то есть драматургии. Радищев говорит о неудачных трагедиях Ломоносова «Та- мира и Селим» (1750) и «Демофонт» (1750—1751), в которых лирические элементы преобладают над драматургическими. В гораздо большей степени Радищева удовлетворяли трагедии Сумарокова, величайшим же трагиком он считал Шекспира. Под «правилами позорищного стихотворения» Радищев понимает законы драматургического творчества, а не классицистические «празила трех единств» — времени, места и действия, — которые у Ломоносова соблюдены.