«Действительнейшие орудия» Антихриста, утверждает Лопухин, — это «модные философы, которые тщатся доказывать, что душа смертна, что самолюбие должно быть основанием всех действий человеческих; что христианство фанатизм; и сие утверждают они для невежд примерами фанатиков, называвшихся христианами, или примерами злоупотребления видов христианства. Сии-то вредные пустословы прелестными для плоти писаниями своими много содействовали к порождению буйного стремления к мнимому равенству и своеволию в противность порядка небесного и земного благоустройства и в противность божественному велению царя чтить и повиноваться властям предержащим. Сей дух кружения воцарился в погибающей Франции» . Сходные мысли развиваются в книге И. П. Тургенева «Кто может быть добрым гражданином и верным подданным?», напечатанной на французском языке в Москве в 1790 году (русский перевод — М., 1796). О том же писали мартинисты и в частной переписке. «Я думаю, — писал Лопухин Кутузову 14 октября 1790 года, — что сочинения Вольтеров, Дидеротов, Гельвециев и всех антихристианских вольнодумцев много способствовали нынешнему юродствованию во Франции. Да и возможно ли, чтобы те, которые не чтут самого царя царей, могли любить царей земных и охотно им повиноваться? Чувства сии любви и повиновения необходимо нужны для благосостояния существенного. Зови меня, кто хочет, фанатиком, мартинистом, рас- промасоном, как угодно, я уверен, что то государство счастливее, в котором больше прямых христиан. Они токмо могут быть хорошими подданными и гражданами». Кутузов же, получив известие об аресте Радищева, отвечал Лопухину: «Ты справедливо судишь о моих правилах; я ненавижу, возмутительных граждан — они суть враги отечества и, следовательно, мои» . Невзирая на подобные заявления мартинистов, русское правительство заподозрило в них противников существующего строя и начиная с 1785 года развернуло активную борьбу против них (подробнее см. в примечаниях к главе «Торжок»), Направленные против масонов главы «Путешествия» — посвящение «А. М. К.» и «Подберезье» — создавались во второй половине 1789 года, когда правительство наносило московским мартинистам удар за ударом, но тем не менее Радищев счел нужным со своей стороны выступить против мартинизма . Однако Радищев обрушился на мартинистов с позиций, прямо противоположных правительственным: он высмеял мартинистов не как противников власти, а как реакционеров, убежденных защитников старого, поборников средневекового мракобесия и суеверия.