Защитник обвиняемого между прочим сказал, что директор имеет полное право делать выговоры ученикам, не допускать их к экзамену и даже исключать из консерватории. Когда директор делает замечание, а ученица не обращает на его слова внимания, то ему остается сказать одно — «идите вон», притом в словах этих нет ничего оскорбительного. Поэтому он, защитник, по бездоказательности обвинения, по отсутствию намерению нанести оскорбление, и принимая во внимание, что здесь дело касается отношений директора к ученикам, просит оправдать г-на Рубинштейна.

Обвинитель Щебальский в заключение своего возражения просил только, чтобы факт события был признан совершившимся и непозволительным.

На эти слова защитник Рубинштейна вновь объяснил, что обвинение не имеет никакого основания и в действиях Рубинштейна нет ничего противозаконного.

Мировой судья на основании 119 ст. Уст. признал г-на Рубинштейна по суду оправданным.

На это решение поверенный г-на Щебальского, присяжный поверенный Алексеев, принес апелляционный отзыв, где доказывает оскорбительность слов, с которыми обратился Рубинштейн к Щебальской, в подтверждение же того факта, что Рубинштейн действительно вырвал у г-жи Щебальской из рук книгу, просил спросить под присягою в качестве свидетелей гг. Кашперова, Иванова и г-жу Абрамову и затем подвергнуть г-на Рубинштейна ответственности по 130 ст.

Поверенный со стороны г-на Рубинштейна г-н Соловьев заявил о неподсудности этого дела мировым учреждениям; но съезд мировых судей, согласно с заключением г-на товарища прокурора, признал дело это себе подсудным и приступил за тем к допросу свидетелей из показаний которых, за исключением г-на Лангера, никаких новых обстоятельств не выяснилось. Что же касается г-на Лангера, то к прежнему своему показанию он прибавил, что спустя несколько времени по выходе г-жи Щебальской из кабинета г-н Рубинштейн говорил ему,

свидетелю, что когда он делал выговор г-же Щебальской, то она стояла к нему в полоборота спиною и перелистывала журнал.

По произнесении обвинения и защиты товарищ прокурора г-н Рогаль-Левицкий, изложив обстоятельства дела, сделал такой вывод, что оскорбление действием (т.е. вырывание из рук книги) не подтвердилось и потому обвинение это падает естественно само собою; что же касается до возвышения г-ном Рубинштейном голоса и произнесенных им слов, то составляет ли это оскорбление — он предоставляет решить совести судей, а со своей стороны не может признать их не обидными и просит признать г-на Рубинштейна виновным в оскорблении г-жи Щебальской словами и подвергнуть его взысканию по 130 ст. Уст.