Поедались в Москве целые состояния. В.П. Оленина большую часть своего имения и около 1000 душ промотала на обеды и ужины; к ней вся Москва ездила званая и незваная; под старость эта хлебосолка жила в крайней бедности, чуть не в нищете. Зато у нее подавали зимой дыню в 6 рублей, французский пирог в 30 рублей, устрицы в изобилии по 12 рублей сотня и все на серебре. Парадный обеденный стол устраивался обыкновенно покоем и сервирован был смотря по состоянию хозяина; дорогой фарфор и хрусталь, серебряная и даже золотая посуда, зеркальные

и серебряные плато, фонтанчики с вином и духами расставлялись с большим вкусом и очень искусно; летом скатерть усыпали цветами. Гости, мужчины, собирались в зал, пожилые дамы занимали гостиную, а девицы диванную. Каждый гость-мужчина, здороваясь, целовал ручки хозяек и всех знакомых дам и барышень, а они целовали его в лоб. До обеда обязательно закусывали, после закуски по докладу дворецкого, что кушать подано, шли попарно — кавалеры, предложив руки дамам, в зал или столовую; мужчины садились по одну сторону стола, дамы по другую; места занимали по чинам и по положению. За каждым гостем стоял особый слуга с тарелкой в левой руке, чтобы при перемене блюд тотчас же поставить на место прежней чистую; если у хозяина не хватало своей прислуги, то за стульями гостей становились приехавшие с ними их же лакеи.

Хлебосольство Москвы вошло в пословицу, как и умение есть и любовь поесть. Перемен кушаний было, по отзыву современников, «многое множество», и за обедом, случалось, сидели часа три, четыре. После обеда переходили в гостиную, где стол перед диваном ломился под тяжестью ваз с фруктами и со всякими сластями; слуги разносили кофе и ликеры; мужчины могли курить — по тогдашнему обыкновенно курили трубки. В кабинете хозяина, в диванной, в маленькой гостиной раскладывались ломберные столы, и охотники до карточной игры садились за свое увлекательное занятие. Большинство гостей разъезжались скоро после обеда — часов в семь-восемь вечера, так как обеды начинались часа в три или четыре.

«Здесь пиры блещут всеми дарами четырех времен года, — рассказывает мисс Вильмот, — при этом целые хоры музыки раздаются и, так сказать, гармонизируют со всеми яствами, вам предлагаемыми».