Вшивый рынок был местопребыванием цирюльников, которые работали в низеньких лавочках, крытых древесной корой, а в хорошую погоду под открытым небом; земля здесь была так устлана волосами, что казалась покрытой войлоком, самые же цирюльники и их приемы вызывали у европейца ощущение тошноты. Иная точка зрения сказывается в отзыве о московских рядах, исходящем от азиата. Архидьякон Павел Алеппский проходит мимо курьезов, отмеченных европейцами, но останавливается с интересом на технике торговли, и в его суждениях о ней слышится компетентный голос человека, говорящего о близко знакомом ему деле. Рассказывая о том, как арабам приходилось торговаться в рядах, он отдает должное выдержке и умению русских купцов, но не без гордости замечает, что в состязаниях с ними арабы обыкновенно одерживали верх. Зато непобедимыми оказывались помощники купцов, лавочные мальчики, обладавшие изумительной сметливостью и хитростью; эти мальчики, по словам Павла, были азиаты по происхождению, выкресты из турок и татар.

Явлениями, особенно часто нарушавшими обычное течение уличной жизни в Москве, были пожары и разбои. В XVI и XVII вв. Москва не раз опустошалась грандиозными пожарами. Едва успели изгладиться следы пожарного разорения, испытанного ею в 1571 г. во время нашествия крымской орды, как город вновь выгорел вследствие поджогов в 1611 г. В 1626 г. произошел пожар, имевший чрезвычайно тяжкие последствия для государственной жизни. Он возник в Китай-городе, на Варварке, затем распространился на ряды, Покровский собор и перекинулся в Кремль, где сгорели церкви в Чудове и Вознесенском монастырях, постройки во дворах царском и патриаршем и всякие дела в приказах. Гибель приказного делопроизводства надолго расстроила деятельность правительства и тяжело отозвалась на интересах массы частных лиц, утративших вместе с документами доказательства своих прав. Новый пожар в 1629 г. опустошил многие части города: выгорела местность между Чертольем и Тверской, сгорели слободы за Белым городом и множество дворов на Неглинной, на Покровке и в других местах. В 1633 и 1634 гг. опять Москва горела. Как велико было разрушение, произведенное всеми этими пожарами, видно из того, что, по словам Олеария, в его время туземцы насчитывали в Москве до 40 тыс. пожарищ. Исключительные по размерам пожары были, как видим, вовсе не редки, а менее крупные принадлежали к самым обычным явлениям городской жизни.