Недаром со времен Екатерины Москва прослыла республикою! Конечно, это была петербургская ирония, но ирония с оглядкой: Петербург очень и очень считался с тем, что скажут в Москве. Восемнадцатый век — это век господства дворянства, когда оно через гвардию делало правительства. В Петербурге за гвардией очень ухаживали, а в гвардии служили дети, отцы которых составляли соль и основу московского общества.

В Москве описываемых времен жили старшие представители знаменитейших родов нашего дворянства. Большею частью это были люди, занимавшие все свое время высшие государственные должности и поселившиеся в Москве после отставки на житье «в пышном бездействии»; в Москву жить уезжали и такие бывшие сановники, самолюбие которых было оскорблено, которые хотели показать своим отъездом, что не нуждаются в милостях, осыпающих своими дарами людей, с которыми им «невместно быть»; в Москву, наконец, съезжались на зимнее житье богатые помещики, которые не искали службы и чинов, а хотели только пользоваться своим богатством «среди удобств и удовольствий столицы». Московский старожил конца XVIII и начала XIX в. Н.Г. Левшин в своих любопытных записках о московской жизни называет Москву той поры «всеобщим инвалидным домом всех российских дворян, знатных и незнатных, чиновных и бесчиновных». «Москва, — говорит он, — удивительное пристанище для всех, кому делать более нечего, как свое богатство расточать, в карты играть, ходить со двора на двор; деловых людей в Москве мало. Все вообще отставные, старики, моты, весельчаки и празднолюбцы — все стекаются в Москву и там век свой доживают припеваючи. Разделят ли родители деткам имение — едут на покой в Москву век доживать; надобно ль деток малолетних в пансионы отдавать (которых тогда нигде, кроме Москвы, найти было нельзя) — едут в Москву; в службу записывать сынков — опять на советы и отыскивание по родным покровительства едут в Москву, — словом сказать, со всего российского света стекается многое множество к зиме в родимую Москву; зато летом — хоть шаром покати — никого нет, даже на улицах станет травка пробиваться; все разбредутся по деревням — к зиме деньги собирать». «Отсюда летом разносились вести по всей России, а зимой они собирались».