И достопамятное здание Среди Москвы соорудил. Колоссом крепости и славы Воздвиглась башня перед ней, Как отлосок величавый Заслуг и мужества тех дней.

И эту башню — великану Столицы — древнему Ивану Молва невестой нарекла.

Да вместе славою блистают И племенам они вещают Про незабвенные дела.

Тех дней борьба, тех дней тревога Давно уж спят на лоне Бога;

Но жив Иван наш золотой С своей невестой вековой!

Она таинственно и строго На мир глядит. Когда-то в ней Жил тот могучий чародей, Который, по науке странной, Знал наизусть судьбу людей; Читал он в книге звезд туманной И часто в полночи глухой Сидел один, как демон, точно С неразрешимым сатаной Творя беседу полномочно.

И вот волшебница поит Москву чудесными водами,

И влагу точит, и слезит,

И бьет железными струями.

За нашей матушкой — Москвой, На север есть одна дорога. Нередко с чистой верой в Бога По той дороге столбовой На поклоненье пешеходцы К святому Сергию спешат.

Там есть Громовые колодцы —

Из камня брызжут и кипят.

Их прежде не было. Тот камень, Покрытый мохом весь, лежал

Бесплоден, мертв. Но Божий пламень Чудесно сон его прервал.

Из тучи огненной скатилась Однажды яркая стрела И в камень дремлющий вонзилась,

И в нем источник добыла:

Из груди раненой тут дивно Струя ударила. С тех пор Ток искрометный непрерывно Из плена рвется на простор.

Оттуда башня вековая Влечет к себе избыток вод И их столице раздает,

В бассейны весело вливая.

Но в час вечерений на мгновенье Утихнет звонкое паденье,

И воды говор прекратят,

Как будто отдыха хотят;

И на немые башни своды Повиснет будто тяжесть дум.

Но миг прошел — и хлынут воды,

И снова грохот, плеск и шум!

И, диво темного народа,

Стоит незыблемо она,

Так неразгаданно мрачна,

И не дерзнул ее коснуться Пожар двенадцатого года!

Е. Милькеев