Треск горевших деревянных домов и грохот распадавшихся зданий вторил воплям несчастных жертв.

Из Москвы успели вывезти только патриаршую соборную ризницу; большая же часть богатств церковных оставалась по монастырям и церквям; французы грабили их и превращали в казармы, хлебные магазины, конюшни и бойни. Кремль был занять бивуаком, большие образа употреблялись вместо кроватей и дров, церковная утварь — вместо посуды, а из риз французы делали себе одежду и одеяла.

Мародеры разбрелись по окрестным селениям и грабили народ, который наконец стал отбиваться: не только мужики, но и бабы вооружились дубинами, косами и цепами. Казаки, гоняясь за французами, врывались даже на улицы Москвы.

Видя, что невозможно оставаться на зимних квартирах в Москве, и получив весть о поражении своих войск, Наполеон выступил из Москвы 7 октября в пять часов утра, приказав Мортье взорвать Кремль, в здания которого было натаскано много разных горючих материалов. Но французам удалось взорвать только немногие строения: Филаретовскую и среднюю колокольни и Рождественскую церковь, причем высокая колокольня Ивана Великого треснула, и один из самых больших ее колоколов сорвался и разбился. Груды камней завалили всю Ивановскую площадь. Кроме того, был взорван арсенал и сожжен императорский дворец. Два дня длились пожары после выхода неприятеля и, наконец, угасли, не находя себе пищи среди выжженных пустырей. Казалось, долго не оправится Москва после такого погрома, но вышло иначе, ив 1813 году праздновали уже освящение кремлевских зданий, при отделке которых придерживались прежнего их стиля. Воскресла Москва,

похорошела, за строилась многими зданиями, расширила свои улицы и продолжает пользоваться почетом. Государи наши коронуются в ее Успенском соборе и являются по-прежнему народу на знаменитом Красном крыльце; но прежнего своего места Москва все-таки не могла занять и остается на втором плане, уступая первенство Петербургу, не знающему азиатских привычек и зорко глядящему на Европу в окно, прорубленное Петром Великим.