Но эта сдержанность вовсе не должна переходить в холодную неподвижность статуи. Нет, женщина должна быть живой вдохновительницей общества, и поэт современник, цитируемый Н. Дубровиным, пишет о женщине своей эпохи (1811 год), что .Нынче лесть изображает Красавицу с огнем в глазах,

В которых пылкий ум блистает И делает пожар в сердцах.

Вокруг обстрижену кудрями,

Богиней, грацией зовут И страстно томными стихами В романсах ей хвалу поют.

Старинный цвет лица не в моде,

Он груб для наших нежных чувств,

Хвалить его не ловко в Оде,

Нам нужен стал собор искусств.

Красавица, взамен поклона,

С улыбкой любит приседать,

В беседе франта-ветрогона Ученою себя казать.

Эта «ученость» не выходила, конечно, за пределы простой начитанности, да и то преимущественно в области изящной литературы, но природный ум, изящество внешнего облика, талантливое умение вовремя и метко блеснуть оригинальным замечанием или суждением создавали некоторым дамам славу «учености», и они собирали около себя таких людей, как Карамзин, Жуковский, князь Вяземский, А.С. Пушкин и его друзья. Создавались литературные салоны, но их было очень немного. Обычай и приличие требовали, чтобы женщина, интересовавшаяся наукой и литературой, не подавляла в себе этими интересами женственности, не была бы семинаристом в желтой шали Или академиком в чепце. не походила бы на засохшего в книгах педанта, у которого на одно собственное суждение приходятся тысячи запыленных и захватанных мнений различных авторитетов, в которых тонет и путается его собственная, вечно все «изучающая» мысль. Считалось неудобным для тогдашней дамы или девицы подчеркивать свой интерес к книге.