Незваных сих гостей было до 5 тысяч, и коляски, тележки, дрожки занимали все аллеи. Сады с пригорками, речками, беседками великолепно соединяются между собой и представляли тогда модные, шумливые общества. К вечеру вся зелень осветилась шкаликами, разноцветными фонарями, и фейерверк заключил празднество, похожее на царское в уменьшенном размере».

Неподалеку от Кузьминок находится до сих пор сохранившееся имение Люблино. В начале XIX в. оно принадлежало некоему господину Дурасову. Господин Дурасов долго жаждал стать кавалером одного из российских орденов и наконец удостоился получить орден св. Анны. В честь этого достопамятного события он решил построить и построил себе дом в форме орденского знака св. Анны, а на крыльце воздвиг статую святой. Казалось, трудно было бы ожидать, чтобы при таком радении из архитектурных стараний вышло что-нибудь путное, а вышел дом, один из очаровательнейших по своей красоте, оригинальности и вкусу. Мисс Вильмот оставила такое описание этого имения и праздника, данного владельцем в честь княгини Дашковой: «Когда мы подъезжали к дому, — пишет она, — он представился нам в виде какого-то мраморного храма, потому что весь первый этаж его покоится на мраморных колоннах, за исключением одной только средней части всего здания, которая имела вид величественного купола, потолок этой залы со сводами и украшен разными аллегорическими рисунками, и в дни торжественных приемов она служит столовою. Все общество было собрано под колоннами, фундамент которых состоял из мраморных ступеней, покрытых благоухающими и роскошнейшими тепличными растениями и окаймленными зеленым лужком, обсаженным деревьями и спускающимся к берегу. Со всех сторон этого очаровательного места представляются новые виды, пленяющие взор своим разнообразием и счастливым сочетанием красок и теней: тут видны и кусты и рощи, луга и озера, холмы и долины, а там вдали блестящие златоглавые купола московских церквей, как бы заканчивающие всю картину. Я не стану описывать роскошный обед, хотя все было великолепно, как в волшебном замке. По выходе из-за стола мы разделились на группы и разбрелись по парку; вечер снова соединил нас всех в театре, этой неизбежной принадлежности всякого сколько-нибудь замечательного поместья.