Я знавал несколько лиц помещичьего класса, составивших себе хорошее состояние, практиковав первый способ продажи

вразброд. Этим способом они держали маклаков в руках и в случае обмана лишали навсегда кредита.

Весной приходили барки из Рязанской губернии, сплавляемые по реке Пронь и другим притокам в Оку и оттуда поднимавшиеся ручной и конной тягой по реке Москве до набережной Воспитательного дома. Вся эта торговля перешла теперь на товарный вокзал Казанской (прежде Рязанской) железной дороги.

Из числа больших построек прежнего времени на берегу Москвы-реки можно указать только на крайний дом близ Каменного моста, теперь разделенный на две части: на бани, принадлежащие г-ну Егорову, и на втиснутый в усадьбу дом г-жи Котельниковой. Прежде вся эта усадьба принадлежала купцу Сорокину. Бани назывались «Суконными».

Сорокина я знал по деятельности его на Баташевских заводах в северной части Тамбовской и Нижегородской губерний, где было мое родовое имение.

Происходя из мещан, почти без всякого образования, одним природным умом и русской сметкой он сумел составить себе хорошее состояние. Баташевские заводы были в опекунском управлении: дела шли плохо, оборотного капитала не существовало, была полная безработица. Сорокин явился контрагентом для поставки руды на завод за известную попудную плату. Руду возили за 40 и более верст. Провоз был дорогой.

Сорокин, обязавшись доставлять руду попудно, сколько потребуется заводу, поместил в контракт пункт, по которому, если он найдет руду на земле, принадлежащей заводу, то может ее эксплуатировать, получая за нее ту же цену, как и за привозную. Через месяц после утверждения контракта Горным ведомством, он начал разработку руды вблизи завода и при дешевой близкой доставке получил большую выгоду. Имея постоянные сношения с администрацией и опекунским управлением завода, он был и фактическим его распорядителем. Весьма часто заводское управление, нуждаясь в оборотных средствах для эксплуатации, вперед продавало еще не изготовленные произведения, которые впоследствии перевозились в Москву и поступали на здешний рынок.

Не имея по обширности своих операций свободных средств, Сорокин попал в руки известного московского дисконтера Лобкова.