Обстоятельства этого дела, весьма сильно заинтересовавшего московскую публику, следующие:

19    декабря 1869 года г-жа Вера Щебальская, бывшая в то время ученицею консерватории, была приглашена в кабинет к директору Рубинштейну. Она вошла туда совершенно спокойно, но когда он стал ей делать выговоры за неуспехи по одному из предметов, то невольно смутилась и в смущении стала перебирать листки в книге, которую держала в руках. Директор принял это почему-то за невнимание к своим словам: «Ступайте вон, вон!» — закричал он на нее в гневе и, вырвав у нее из рук книгу, швырнул ее на стол. Отец г-жи Щебальской, находя такой поступок Рубинштейна и слова, произнесенные им оскорбительными для своей дочери, на следующий же день отправился к г-ну Рубинштейну для объяснений. Последний, сознаваясь в своем поступке, сказал: «Что же мне делать, я человек нервный, не выдержал, вспыхнул». Тогда г-н Щебальский просил г-на Рубинштейна взять свои слова обратно и извиниться, на что тот не согласился. Вследствие этого г-н Щебальский обратился с жалобою к г-ну мировому судье Александровского участка и просил поступить с г-ном Рубинштейном на основании 130, 131 и 135 ст. Уст. о наказ. Разбирательство по этому делу происходило 8 января 1870 года при огромном стечении публики. Обвинителем явился сам г-н Ще- бальский, защитником обвиняемого — присяжный поверенный Ф.Г. Соловьев.

Профессор консерватории Э. Лангер, спрошенный на разбирательстве в качестве свидетеля, показал, что находился случайно в кабинете директора и сидел против него, когда вошла Щебальская; Рубинштейн стал делать ей выговор, что она плохо занимается в классе, тогда он, свидетель, раскрыл книгу, чтобы не смущать их обоих своим присутствием, поэтому он ничего и не видал, а слышал, что г-н Рубинштейн сначала говорил с г-жею Щебальской голосом спокойным, но потом сказал, возвысив голос: «Вы не обращаете внимания на мои слова, идите вон!» — в то же время он слышал, как упала на

стол книга; но вырвал ли ее Рубинштейн из рук Щебальской, того не заметил. Несмотря то г-жа Щебальская продолжала стоять в кабинете, тогда Рубинштейн, еще более возвышая свой голос, сказал: «Идите вон!» — и она ушла. Потом, немного спустя, г-н Лангер объяснил, что книга лежала на столе до прихода Щебальской, которая в руках никакой книги не имела.