Приговор английской путешественницы, конечно, слишком строг и бьет немного сплеча, но как массовый отзыв он не расходится с теми впечатлениями, какие оставили нам русские наблюдатели. Как могли вести себя и держать иначе дамы, подвиги которых на «дешевке» так картинно описал Загоскин. Правда, между описанием Вильмот и картиной Загоскина лежит промежуток лет в тридцать с лишком, но это говорит только за правдивость отзыва англичанки.

«Бал открывался “длинным польским”, тянувшимся извилистой полосой по всем комнатам. В передних парах шли почтенные и знатные гости, старики в звездах и лентах, ведя галантно своих тоже “кавалерственных” дам; степенные старички и почтенные старушки в шутку то щеголевато кланяются, то приседают. Не попавшие в польский мужчины один за другим останавливают первую пару и, хлопнув в ладоши, отбивают даму. Кавалеры отвоеванных дам достаются сзади идущим дамам и переходят от одной к другой; кавалер в последней паре оказывается в одиночестве. Иной стоически переносит остракизм и отправляется к одному из карточных столов или в буфет отдохнуть от своих подвигов, а иной, преследуемый словами: “устал! в отставку! на покой!” — бежит к первой паре и отбивает даму. Смех, толкотня, недосказанные речи, не прослушанные ответы, жданные и нежданные встречи, извинения, шутки и прибаутки весело кончают длинный польский». Не обходится дело и без чисто московского явления, сразу заставляющего наблюдателя вспомнить обстановку петровских ассамблей: в круг танцующих вдруг врывается шут и, припевая под музыку какие-то не слишком пристойные рифмы, пускается догонять вприсядку первую пару. За польским следовали «легкие танцы — экосез и экосез-кадриль»; мазурка в начале 1800-х годов еще только входила в обиход балов, французскую кадриль еще совсем не танцевали, а вальс, хотя и считался тогдашними строгими моралистами танцем не совсем приличным, московские кавалеры и дамы танцевали с особым увлечением и одушевлением, заставляя восхищаться красотой и изящным уменьем вальсировать даже приезжих иностранцев, знатоков этого дела. Заканчивался тогдашний бал особым танцем вроде котильона — danse a la grecque со множеством фигур, выдумываемых первою парою, и сопровождавшийся беготней по всем комнатам.