В люстрах, канделябрах и стенных бра горели обыкновенно свечи- аплике (сало, налитое в восковой чехол), также оплывавшие; жирандоли отражались в зеркалах, стоящих в простенках; на окнах маканые свечи (сальные, толстофитильные) воткнуты были деревянные некрашеные треугольники с тремя жестяными горлышками для свечей по концам. Особые мальчики-казачки должны были следить, чтобы оплывавшие свечи не коптили и не чадили, для этого казачки, вооруженные особыми щипцами, бегали постоянно среди гостей и снимали нагар в кружку с водой, которую тоже имели при себе. Масляные лампы были в начале XIX в. роскошью, которой обзавелись только очень немногие богачи. Освещение было вообще такое слабое, «что от одного конца залы до другого нельзя узнать друг друга».

Приезд гостей возвещающий звонком, который давал швейцар с подъезда. Особый громогласный лакей докладывал фамилию прибывших. Хозяева встречали гостей у передней и вели в гостиную, где начинались взаимные приветствия гостей. На мисс Вильмот эти громкие приветствия произвели не очень приятное впечатление и заставили ее сказать о московских дамах, что «хотя они и отличаются почти общей наружностью на французский лад, хотя французский язык признается господствующим в их обществе и туалеты тоже, и что хотя юное поколение воспитывается француженками и французскими аббатами, но при всем том они большею частью не могут назваться ни благовоспитанными, ни приятными дамами, а только исключительно подражательницами, и потому часто пересаливают во внешних приемах и ухватках, нисколько не заботясь о той гармонической прелести в обращении, которая преобладает и так пленяет во Франции. Когда московские барыни оглядели вас с головы до ног, перецеловали раза четыре или раз шесть вместо двух, поручили себя вашей вечной дружбе, в шутливом тоне и прямо вам в лицо провозгласили, что вы прелестны, расспросили о цене каждого предмета в вашем наряде и выразили свои предположения насчет большей или меньшей удачи предстоящего бала в Благородном собрании — более от них уже ожидать нечего. Едва ли мысли их могут простираться далее, разве только, чтобы бранить русских ювелиров и восхищаться искусству французских».