По утрам в тогдашней Москве, особенно в праздничные и воскресные дни, было принято ездить в церковь к обедне. Некоторые храмы было особенно принято посещать. В этих избранных московским обществом храмах служба начиналась позднее обыкновенного и отправлялась особенно торжественно.

Прекрасные хоры певчих и голосистые представительные дьяконы считались необходимостью. «Певчие в Шереметевской больнице привлекают в церковь много богомольцев, — пишет современник. — Сюда простого народа не пускают. Церкви Голицынской больницы, Коммерческого училища, прихода Василия Блаженного, Вознесения Господня (на Никитской ул.), Всех Скорбящих Божией Матери и Никиты Мученика (на Старой Басманной) наиболее посещаются высшим обществом. Вознесенский и Алексеевский монастыри посещаются также; но мне удивительным показалось видеть в Алексеевском монастыре монахинь зашнурованными. В Даниловский монастырь съезжается также много, особенно молодых барынь, миленьких вдовушек и барышень. А для чего особенно? Вот для чего. Здесь есть молодой, красивый собой монах, постриженный в это звание из купцов. Все желают посмотреть на него, полюбоваться им. Его называют русским аббатом.»

От обедни ехали домой обедать. Обеды были ранние, если не приглашали гостей. Но какой же праздничный обед в богатом московском доме мыслим был без гостей? Различали только большие и малые обеды; это значит, больше или меньше гостей ждали и только. Москва издавна славилась своим хлебосольством и гостеприимством, и лучшие дома соперничали друг с другом постановкой своей кухни. У некоторых москвичей еда превращалась прямо в какой-то культ, и вся жизнь шла от обеда до ужина, а от завтрака до обеда, а там снова до ужина, с короткими промежутками для сна или для прогулки в экипаже. Даже москвичи смеялись над такими любителями поесть и называли их дома «поварскими собраньями». Повар в таких домах был первый человек. Если этот артист своего искусства был крепостной, владетель ценил его в десятки тысяч, если же это был наемный француз, то он получал у иного богача жалованье, которому позавидовал бы губернатор.