Впоследствии труппа столыпинских артистов была куплена в казну и вместе с купленными же артистами князя М.П. Волконского и вольными артистами Медокса составила первую казенную труппу в Москве, когда, с 1 апреля 1806 года, театр Медокса перешел в казну и стал называться императорским». Впрочем, это уже выходит за пределы темы статьи. Само собою разумеется, что актеры, не исключая и первых персонажей, в общество не до пускались; актер в глазах «света» был нечто к увеселению служащее, что-то вроде шута и забавника по профессии, и ему не было места в дворянском обществе.

Проводить время в ресторанах у тогдашнего московского общества в обычае не было, и современники, описывая русские трактиры, почти единогласно отмечают ужасное состояние их кухни и обстановки. Посещение ресторанов было удовольствием простых людей. Но в Москве были все же трактиры, которые славились своей кухней и куда заезжали иногда очень высокопоставленные господа. Заезжали, впрочем, как кажется, скорее из любопытства, насколько можно судить по сделанному мисс Вильмот довольно смутному описанию одной такой экскурсии. Она пишет: «Я выражала княгине мое сожаление, что по случаю наших постоянных сношений с высшими слоями общества мы лишены зрелища многих национальных особенностей: например, домашнего быта купечества, лавочников и проч. Она обещала мне отчасти удовлетворить мое любопытство, и тут же был назначен день, когда наше общество в числе 16 или 17 лиц должно было обедать в самом знаменитом из московских трактиров. За столом все блюда. подавались в русском вкусе, и все носили особый национальный отпечаток. Для полноты картины хозяйка трактира, украшенная золотыми тканями и бриллиантами, помещалась во главе стола, с намалеванными, как у куклы, лицом, шеей и руками; этот способ раскрашивания тела — в числе национальных  и существует с первых времен в России. Наша прислуга состояла из 40 человек, с бородами, в желтых, красных и пестрых рубашках, с приподнятыми рукавами, так, что половина рук оставалась обнаженною, и без сюртуков и жилетов. Тут же находился мальчик, который играл на органе и который за это право платил хозяину трактира несколько сот рублей в год, что может служить доказательством, в какой степени это заведение посещалось публикою и как музыка здесь почитается насущною жизненною потребностью.