Когда же 19 октября 1866 года, вследствие просрочки, фон Вендрих представил закладную для взыскания денег в новгородскую Гражданскую палату, то оказалось, что заложенного имения не существует.

Подсудимый Симонович на суде объяснил, что с Храповицким познакомил его один знакомый, некто Александров, содержавшийся также в Сущевском частном доме, которого он, Симонович, ходил навещать. Александров рекомендовал ему Храповицкого как богатого помещика, который в настоящее время нуждается в деньгах; Храповицкий со своей стороны просил его приискать ему где-нибудь денег. Симонович, желая помочь ему, обратился с просьбой о приискании денег к знакомым своим комиссионерам, из которых один, Малыгин, отвечал ему, что без залога денег не достанешь. Ответ этот он передал Храповицкому, который и согласился заложить свое имение за 10 000 рублей. Комиссионер Малыгин познакомил Симоновича с Хрущевым, и они вдвоем ездили к Храповицкому, который передал при этом свидании Хрущеву уставную грамоту и говорил, что имение это весьма значительное, что ему следует получить до 60 000 рублей одной выкупной ссуды, да сверх того за лес ему предлагали около 90 000 рублей. Хрущев сказал, что денег у него теперь свободных нет, а если Храповицкий желает, то он предлагает ему вместо денег взять под залог на крестьянские наделы дом его, стоящий 10 000 рублей. Храповицкий согласился и просил Симоновича принять от него доверенность, так как ему самому хлопотать нельзя. Симонович отговаривался незнанием дела; но Хрущев присоединил и свою просьбу взять от Храповицкого доверенность, обещая быть его руководителем. Симонович наконец склонился на их убеждения и принял от Храповицкого доверенность. Из 4 000 рублей, полученных под залог дома Хрущева, осталось за всеми

расходами не более 2 000 рублей, которые деньги и были переданы Симоновичем при полицейском чиновнике Струкове Храповицкому, причем с последнего взята им, Симоновичем, расписка в получении им полной суммы, как значится в закладной, 10 000 рублей. Получив эти деньги, Храповицкий стал вести жизнь как в частном доме, так и в тюремном замке, куда был переведен, безрассудно роскошную: он брал из трактира обеды по 30 рублей, раздавал арестантам по 50 и 70 рублей.