Подсудимый в защитительной речи своей привел то обстоятельство, что поступок, совершенный им, был вынужден варварским обращением с ним полицейских чиновников и что даже убийство извиняется, когда оно совершено для необходимой обороны. «Варварство полиции, — говорил подсудимый, — было так ужасно, поступки ее так бесчеловечны, что у меня, голодного до истомы, чувство самосохранения заменилось животным инстинктом. Поставьте, гг. присяжные, себя на мое место, и едва ли кто-нибудь из вас решится тогда бросить в меня евангельский камень». Относительно обстоятельства, что подсудимый не желал свой поступок сделать тайным, он заметил, что: 1) взял он иконы из-под подушки потому тайно, что у г-на Козлянинова были в то время гости и компрометировать себя тем, что он идет закладывать иконы, так как это вообще считается предосудительным, подсудимый не желал; 2) Сиренко не ввел он с собой к закладчику потому, что ссуды под заклады вообще совершаются без свидетелей и тем более без полицейских; 3) когда еврейка уходила из дому в лавку, он, Мещерский, не предупреждал ее, чтобы она ничего о нем не говорила Сиренко; 4) когда в частном доме хватились икон, он, Мещерский, прямо сказал, что заложил их; 5) на судебном и предварительном следствии он постоянно говорил это. В доказательство того, что он не мог совершить кражу, подсудимый привел следующие доводы: 1) в 6 городах, где он жил прежде, собраны были справки о его поведении, и везде он был одобрен; 2) незадолго перед этим он заплатил 20 000 долга из одного принципа честности, образа же были заложены им за 5 рублей, сумму, которая не могла побудить его к такому преступлению; 3) образа хранились у него, следовательно, это была утрата, а не кража. «Моя совесть чиста, — закончил подсудимый, — и в поступке моем нет ничего преступного. Остальное скажут вам ваше внутреннее убеждение и ваша совесть. Я считаю только нужным прибавить, что за этот проступок я содержался в тюрьме без трех недель год».

Г-н председатель в заключительной речи, подтвердил слова подсудимого относительно уплаты его долга и одобрения в поведении, рассказав обстоятельства дела и определив свойства кражи, вручил присяжным вопросный лист.