Пикники, катанья на лошадях и в лодках с музыкой и песельниками в иллюминованных лодках и гондолах — словом, не перечесть всех удовольствий, которые радушный богач-хозяин предоставлял своим гостям. Подмосковные летом — это какое- то сплошное веселое царство, полное песен, музыки, радости и веселья, в море которых тонули неизбежные, конечно, всегда и всюду несчастья и горести отдельных людей — по крайней мере, так было на взгляд наблюдателя со стороны. Веселье часто переходило в разгул, радушие и гостеприимство в издевательство сильного над слабым, театральные представления у тех господ, «к которым дамы не ездили», заканчивались вакханалиями, пикники и охота — побоищами дворян, находившихся в ссоре. Довольно было и самодурства, и незнающего никакого удержу разгула. Про генерала Измайлова современник рассказывает, что любимой потехой его было вот что. «Напоит мертвецки человек 15 небогатых дворян, посадит их еле живых в большую лодку на вальках82, велит привязать к носу и корме по живому медведю, и потом всю эту комбинацию псари спускали с горы прямо в реку. Да отчего и не потешиться такому барину-магнату, — добавляет автор статьи о генерале Измайлове и его дворне, — когда, несмотря на все безобразия Измайлова, мелкие дворяне так и льнули к нему, составляя постоянную его свиту, сопровождая его толпой на картежную игру, на псовую охоту, на скачки, на игрища — всюду, где он изволил тешиться». И потехи самодура, и проявления его гнева одинаково носили характер издевательства над заискивавшими у него людьми, любителями дарового куска и подачки: тут не знаешь, чему удивляться — бесшабашному презрению к человеку со стороны самодура или той покорности и низкому искательству тех, которые готовы были подвергать издевательству свою честь и жизнь. «В минуты гнева или на потеху себе и другим Измайлов привязывал гостивших у него дворян к крылу ветряной мельницы, и после нескольких поворотов крыла привязанного снимали еле живым; приказывал протащить подо льдом из проруби в прорубь; зашивал в медвежью шкуру и травил собаками, окунал в деготь и вываленного в пуху дворянина приказывал водить по окольным деревням с барабанным боем и с объявлением о провинности перед генералом».