Они, сдавшись на его убеждения, согласились, а потом оба они ходили с Бартновским к Тимофееву удостовериться: он ли присылал завещание, и тот отвечал им, что это действительно правда, и просил их подтвердить подпись в гражданской палате при явке завещания.

Во время содержания в остроге Окунев говорил Соловьеву, что Дурасов хочет показать истину, что он послал письмо к П. Тимофееву, объявляя будто переписывал завещание уже после 26 августа, по просьбе П. Тимофеева, который и заплатил ему за то; между тем как в действительности он переписывал означенное завещание в начале августа; но за это Дурасов просит 100 рублей; Дурасов повторил это при других арестантах, и они согласились дать ему 50 рублей вперед, а остальные 50 рублей передать через тюремного священника после его показания, на что священник и согласился. Впрочем, дело это у них расстроилось.

Обвиняемый Соловьев показал то же и, сверх того, признал себя виновным в наименовании чином коллежского регистратора.

Мочалин, бывший приказчик Тимофеева, показал, что хозяин его был болен все лето, но ходил в лавку до половины августа; торговые книги вел Тимофеев сам и когда перестал вести их, сказать утвердительно не может. Тимофеева Петра Мочалин видал в лавке редко, не более трех раз в год, когда тот приходил за деньгами на содержание матери; ходил ли он к покойному, не знает, ибо в квартиру его, кроме лавки, был еще ход со двора. Подписавшихся под завещанием лиц он, свидетель, не знает и вообще ничего не знает о завещании. Когда соборовали М. Тимофеева, то его посылали за П. Тимофеевым, но кто именно посылал хорошо не помнит, а кажется, сама хозяйка. Тесть М. Тимофеева, Щегляев, был человек очень богатый, и, как Мочалин слышал, Тимофеев взял за женою хорошее приданое. Ежегодный торговый оборот Тимофеева был около 10 000 рублей серебром.

Из акта опечатания имущества умершего Тимофеева видно, что вследствие объявления П. Тимофеева о сокрытии вдовою имущества на чердаке найден скрытый товар, а около двери разные счета и книги. На это Тимофеева объяснила, что товар был перенесен туда еще при жизни мужа ее и что она по болезни и расстройству позабыла объявить о том 24 августа. Мочалин

показал, что на чердаке складывался всякий лишний товар и столовые часы, отданные на комиссию.