Полев, теперь уже умерший, показал, что покойного Тимофеева знал лет 6 и часто бывал у него. Незадолго до Успеньева дня Тимофеев пригласил его через неизвестного ему молодого человека, и когда Полев пришел к Тимофееву, то тот лежал на диване и просил его подписаться под завещанием свидетелем. Завещание вместо Тимофеева было подписано кем-то другим, так как сам он не владел рукою. Полев подписал завещание, и Тимофеев стал просить его отыскать еще двух свидетелей, и Полев послал к нему на другой день двух своих сослуживцев, Соловьева и Окунева, которые показали, что Полев не посылал их к Тимофееву, а подписали они завещание по просьбе самого Тимофеева. Окунев сказал, что при приходе его Тимофеев встал и протянул руку, но не владел уже ею; Соловьев же показал, что Тимофеев вынул для подписания завещание из-под подушки. Относительно того, что Соловьев подписался под завещанием коллежским регистратором, он объяснил, что совершил это без всякого злого умысла. Цветков, как умерший, спрошен не был.

Обвиняемая Тимофеева показала, что виновною себя не признает, что духовное завещание, найденное ею на комоде под клеенкою уже после смерти мужа, о существовании которого она прежде ничего не знала, считает правильным. Хотя в прошении в магистрат и сказано, что завещание сохранялось у брата ее Щигляева, но это произошло по ошибке переписчика прошения; а она в то время была очень расстроена и у нее болели глаза, почему она и не заметила этой ошибки. У мужа ее никакого состояния не было, а все оставшееся составляет ее приданое, лереданное мужу ее отцом. Брата своего мужа она никогда не видала и ничего о нем не слыхала, а равно она не знала никого и из подписавших завещание. Муж ее болен был целый год, а 16 августа у него сделалось нечто вроде удара. До его смерти она имущества никому не передавала и не скрывала, а продала товар купцу Волынскому, когда уже была введена во владение.

Обвиняемый Окунев признал себя виновным в подписании завещания по просьбе Тимофеева, но не в его присутствии. Перед Успеньевым днем в магистрат пришел квартальный надзиратель Бартновский, с которым прежде хаживал в магистрат

Тимофеев, и сказал, что Тимофеев болен и просит его и Соловьева подписать завещание.