После некоторых неудачных попыток вы успеете наконец вместе с вашей толпой ворваться в сие хранилище всевозможных остатков. Не думайте, однако ж, чтоб вам удалось подойти к прилавку, а и того менее — купить что-нибудь. Нет, это дело невозможное! Вы все-таки мужчина, и хотя решились толкать женщин, однако  драться с ними, верно, не захотите. Разумеется, вы прижметесь к стенке, и если останетесь тут на несколько минут, то, верно, будете свидетелем многих сцен смешных, забавных, а иногда даже и немножко отвратительных. Вы увидите, как женщины, по-видимому, довольно порядочные, вырывают друг у друга какой-нибудь лоскут гривенной тафтицы; вы услышите, как они переругиваются меж собой. Извините — это выражение не слишком благородно, но другого я никак придумать не могу.»

На первой неделе Великого поста дамская половина Москвы увлечена другим торгом «на льду», т.е. собственно на Москворецкой набережной, где продается преимущественно всякая

великопостная снедь. Но сюда съезжается главным образом купеческая Москва, а дворянская посылает своих дворецких и барских барынь: в дворянские дома великопостной снеди достаточно доставлено из деревень и прикупать мало что нужно.

Зимой по вечерам дворянская Москва отдает дань балам и танцевальным вечерам, которые назначаются у богатых людей в определенные дни. По понедельникам у Обольянинова, — как рассказывает Н.Г. Левшин, — по вторникам у князя П.М. Дашкова, по средам у Н.А. Дурасова и т.д. К Обольяниновым, по словам Н.Г. Левшина, съезжалось столько, что нельзя было поместиться, так что многие запоздавшие, не входя в дом, возвращались именно потому, что ступить негде, от жары свечи гасли. Настоящие английские рауты, — с иронией замечает Н.Г. Левшин. По словам А.М. Тургенева, «в продолжение зимы, начиная с последней половины ноября, каждый день бывало 40—50 балов в дворянских домах. Менее 4000 человек на вторниках в дворянском собрании не бывало».

Обстановка московского бала начала 1800-х годов описывается в воспоминаниях современников так. Обыкновенно в 6 часов вечера зажигались две плошки у крыльца, а фонарь освещал путь от ворот к дому. На лестнице, по стенам, зажигались у людей богатых восковые, а у тех что победнее сальные свечи, которые таяли и оплывали. В прихожей целая свеча, обыкновенно стоящая в бутылке с отбитым горлышком, перемещалась в жестяной подсвечник.