После кофе был вызван для нашей потехи хор цыган, одетых в расшитые золотом шали, пристегнутые к одному плечу, и в серьгах из разной мелкой монеты. Как прекрасно они плясали цыганские и египетские танцы, напоминая пляшутся фигуры Геркуланума! В те минуты, когда им следовало выражать страх, живость пляски доходила до исступления; и их телодвижения, сопровождаемые прерывающимися возгласами, производили такое дикое и сверхъестественное действие, что мудрено было бы вообразить их обитателями нашей сонной планеты».

Домашняя жизнь и обстановка дворянской Москвы конца XVIII и начала XIX в. во многом представляли странную смесь старинного, чуть ли не допетровского, уклада с новыми европейскими формами. Не говоря уже о вельможах, но и сколько- нибудь состоятельные помещики средней руки стремились к тому, чтобы иметь в Москве свой дом, особняк, как мы бы сказали теперь; целые улицы и переулки были застроены такими особняками, большими и поменьше, обыкновенно одноэтажными с мезонином, реже двухэтажными, чаще просто деревянными, иногда штукатуренными. Архитектура этих домов была самая невзыскательная и, конечно, ни под какие стили не подходила: прелестные особнячки барской Москвы, до сих пор сохранившиеся в переулках около Поварской, Арбата и других улиц, возникли «после француза» и в николаевские времена. Почти при каждом доме был большой двор, содержавшийся не очень опрятно, позади дома располагался огород, перед домом разбивали иногда палисадник, если не было большого сада с оранжереями и разными фруктовыми и декоративными деревьями. Обстановка и отделка комнат поражали заезжих иностранцев своей «сборностью» и какой-то безалаберностью: камины из разных пород мрамора, множество бронзы, мраморные статуи и статуэтки, превосходная мебель, картины хороших мастеров, богатые драпри и гобелены, прекрасные ковры, а рядом — потертая простая мебель, скрипучие кровати, богато населенные «легкой и тяжелой кавалерией», отсутствие необходимейших удобств, комнаты без обоев, стулья без подушек, окна без занавесей, с разбитыми стеклами, подклеенными бумажкой, голые деревянные некрашеные полы и печи со щелями в изразцах. Обыкновенно вся роскошь и богатство убранства сосредоточивались в обширных «парадных» комнатах, а жилые, маленькие и душные покои, выглядели заброшенно, были грязны и неуютны. В прихожей — толпа слуг оборванных, грубых, полупьяных, которые от нечего делать дуются с утра до ночи в карты или шашки.