Обширные хоромы зажиточных и богатых людей ставились по старому обыкновению в глубине обширных дворов, и иногда по целым улицам тянулись бесконечные заборы, изредка прерывавшиеся воротами с двускатными кровлями, под которыми всегда была икона или медный литой крест. Такие усадьбы богатых людей занимали иногда участки земли до пяти и более десятин своими службами, жильями дворовых, флигелями для гостей, иногда с домашнею церковью, стоявшей тут же, на дворе, и действительно напоминали богатые помещичьи усадьбы. По официальному свидетельству, приводимому И.Е. Забелиным, в Москве 1770-х годов было «много таких господских дворов, кои своим расположением, обширностью, великим и лишним числом служителей составляли не дом в городе приличный, но целое селение, по разному ремеслу и званию людей собственное мещанское общество составляющее, или такой дом, который только в одних деревнях обширностью своею и многолюдством общей тягости не делает».

Линия строений и усадеб прерывалась на своем протяжении огромными пустырями — садами, огородами, прудами, лугами, на которых паслись обывательские стада; каждое летнее утро по улицам Москвы шествовал пастух с рожком, на звуки которого заботливые хозяйки выгоняли своих буренок и машек, радостным мычанием приветствовавших утро и своего пастыря, громко хлопавшего бичом в антрактах концерта на рожке. По внешнему виду, по укладу жизни мелкого обывателя Москва тогда была действительно большой деревней или массой деревень, слившихся в одну. То, что с внешней стороны составляло Москву-город — каменные дворцы и храмы, стены Кремля, Китай-города и Белого города — все это терялось и тонуло в сельской обстановке Москвы-деревни, а что касается Кремля, его стен, стен Китай-города, все это находилось в явном забросе и разрушении. Стены Белого города в данное время уже сносились, и очищали место для теперешних московских бульваров; Земляной вал, насыпанный при царе Михаиле, во многих местах уже осыпался и стал почти в уровень с улицами. «Взамен его, — говорит И.Е. Забелин, — Москва сначала была обнесена, в 1731 г., надолбами, т.е. врытыми в землю в спутанном порядке рядами бревен, а с 1732 г. земляным валом, но уже не в фортификационных, а в фискальных целях: для прекращения ввоза корчемного вина и сохранения интересов тогдашних компанейщиков (откупщиков), почему и самый вал, построенный на счет Камер-Коллегии, именовался в народе Камер-Коллежским».