Иные обманутые мужья семейным расправам предпочитали суд патриарший и прямо являлись к нему с челобитьем и просили защиты. Начиналось следствие по договорным записям, допрашивались соседи и дворовые. Если оказывалось, что выдана именно та девица, имя которой записано в договоре, то все дело оставляли «потому так и быти», потому что «не проведав подлинно не женися». Если же обнаруживался прямой обман, и свидетельские показания подтверждали, что выдана не та девица, имя которой поставлено в записи, то брак расторгался, с виновного брали пеню и убытки жениховы, «да его же

за такое воровство бьют кнутом или еще временем бывает больше того, каково полюбится царю».

Таким образом и происходило, как свидетельствует Олеа- рий, что «иного обманывают, вместо красивой иной получает безобразную и уродливую жену, иногда даже вместо дочери дадут ему какую-нибудь другую родственницу, даже просто служанку, чему бывали примеры даже между знатными господами; почему неудивительно, что новобрачные живут между собой как кошка с собакой, и что побои жен у русских так обыкновенны».

Котошихин по этому поводу говорит: «Благоразумный читатель! Не удивляйся сему: истинная есть тому правда, что во всем свете нигде такова на девки обманства нет, яко в московском государстве».

С другой стороны, судебные дела возбуждались родными невесты именно за смотрины. Такого рода тяжбы происходили в тех исключительных случаях, когда отец допускал самого жениха на смотр своей дочери, будучи твердо уверен, «что ее пред людьми показати не в стыд», а жених между тем после смотра почему-либо переменял свое решение жениться на виданной им девице, начинал хулить и поносить ее «худыми и позорными словами» и отбивать других женихов от нее. Обиженный отец шел с челобитьем к патриарху. По суду или заставляли жениха против воли жениться на оскорбленной им невесте, или же, если он успевал жениться на другой, взыскивали с него за бесчестье.

Смотрелыцица передавала жениху результаты своего осмотра, и если невеста ей не понравилась, то она советовала жениху больше к ней не свататься, потому что, по ее осмотру, невеста глупа, или налицо дурна, или на очи не добра, или хрома, или безъязычна.