Обратите наконец внимание на его прежнюю безупречную жизнь, что ясно видно из собранных судом справок. Характер его изменился под влиянием монастырской жизни, вследствие возможности легко добывать деньги и слабого надзора за его поведением. Если бы покойный отец эконом построже присматривал за его поступками, то, вероятно, поступки эти были бы другие, и Ларионов не очутился бы здесь, на скамье обвиняемых. Натура подсудимого не совсем испорчена; это доказывается его показаниями: он не прибегает ни к каким хитростям и уловкам; не старается нисколько выгородить себя, а говорит одну правду, говорит даже то, что может его компрометировать перед судом и что он легко мог бы скрыть. Общество ожидает строгого преследования виновного; но, господа, нельзя- же и закрыть сердце для снисхождения к виновному, если он того по совести заслуживает».

Г-н товарищ председателя, изложив уже известные обстоятельства этого дела, обратил между прочим внимание гг. присяжных на то, что подсудимый Ларионов совершил убийство не из крайности, ибо никакой нужды не имел; не вследствие обиды, ибо иеромонах Стефан его любил и защищал, чего и сам подсудимый не отрицает. Между тем Ларионов крадет у Стефана деньги, кутит на них и, наконец, задумывает убить его и приводит этот умысел в исполнение. Правда, средства для сокрытия преступления не искусны; но это не что иное, как обыкновенная особенность молодых преступников. Правда, показания его сходны с истиною; но преступление совершено с обдуманностью, и причины, побудившие его к совершению оного, безнравственны; а потому преступление это и подходит под 1453 ст. п. 4 (1152) и 129 ст. Уложения о наказаниях.

Присяжные признали цехового Сергея Павлова Ларионова, 21 года, виновным в убийстве эконома московского Чудова монастыря иеромонаха Стефана, с обдуманным заранее намерением, с целью ограбления, и суд приговорил его, лишив всех прав состояния, сослать в каторжную работу в рудниках на двадцать лет.

Обвиненный, выслушав этот приговор, заплакал.

Вместе с введением мировых учреждений появились у нас особого рода промышленники, зарабатывающие себе деньги тем, что сами навязываются на скандал и потом начинают искать с вас за обиду, разумеется, гражданским порядком; nolens volens,

а придется вам дать им какую-нибудь безделицу, чтобы только развязаться с ними и избегнуть огласки.