Один из тогдашних любителей стишков «сочинил» даже сатиру на Тверской бульвар, которую так и начинал:

Жаль расстаться мне с бульваром,

Туда не хотя идешь,

Там глядишь на милых даром И успехи даром пьешь:

Везде группою прекрасны Представляются глазам.

О! сколь стрелы их опасны И сколь пагубны сердцам.

И далее автор — шестнадцатилетний, титулярный юнкер князь Волконский — перечисляет одного за другим посетителей и посетительниц бульвара, отмечая не всегда остроумно, но всегда задевая по больному месту тех, кого упоминает. Тут и Шепелева «в пышных утварях своих» и ее супруг:

Гусар — муж ее в мундире —

Себе в голову забрал,

Что красавца, как он, в мире Еще редко кто видал.

Усы — мерой в пол-аршина Отрастил всем на показ, —

Пресмешная образина Шепелев в глазах у нас.

Вот «бежит сломя голову» Анюта Трубецкая, даря всех улыбкой, а

За ней дедушка почтенный По следам ее идет;

Покой внучки драгоценной Пуще глаза бережет.

Тут и брат молодого поэта-автора «в пюсовом жилете» идет с Дуровой:

Оба тяжко воздыхают,

И бульвар им уже не мил:

От любви они страдают.

Вот попович Малиновский Выступает также тут;

За ним тоненький Витковский,

В коем жиру тридцать пуд.

Вот и Майков, муз губитель,

Декламируя идет;

Как театра управитель,

Он актеров всех ведет.

И так далее автор перечисляет обычных выдающихся посетителей.

Для полноты картины нравов стоит упомянуть, что это упражнение в «ювеналовом роде» обошлось дорого «титулярному юнкеру». По жалобе потерпевших, его «в исправление развращенной его нравственности» решили было по приговору совестного суда посадить на хлеб и на воду на один месяц. Начальник князя Волконского решил, что такое наказание неприлично для дворянина, и просил государя «оного кн. Волконского, как по образу поведения своего к исправлению не совсем надежного, обратить в военную службу для выслуги», но император Александр Павлович утвердил приговор суда, и московского сатирика, кажется, посадили на хлеб и на воду.