—     Нет, ведь меня не проведешь, — проговорила Анна Васильевна с гордой самоуверенностью, — я знаю, что этот цвет не линяет. Да вот посмотрите, пожалуй. — С этими словами она взяла ножницы, отрезала кусочек ситцу, положила в полоскательную чашку, обдала горячей водой, потом взяла мыла и. но намыливать было незачем: ситец был очевидно из самых линючих.

Сердитая-пресердитая и притом немного подвыпившая шла домой Анна Васильевна, держа в руках узел с несчастными покупками; а муж ее, губернский секретарь Кедроливанский, благодушно рассказывал кухарке своей о политике Бисмарка, не предчувствуя грядущей бури.

Дело о князе Митрофане Алексееве Мещерском, судившемся за кражу икон (Окружной суд).

Вот сущность обвинительного акта: 1866 года 13-го числа февраля в Сретенский частный дом пришла в пьяном виде мещанка Анна Яковлева Одинцова; при ней оказались две иконы в серебряных окладах и одна без оклада. Находившийся в то время в части дежурным помощник надзирателя 1-го квартала означенной части, зная Одинцову за женщину, подверженную пьянству, и имея в виду жалобы ее брата, что она в пьяном виде брала у него тайно разные вещи и пропивала их, взял у нее эти иконы и поставил их в дворянскую камеру, где в это время содержались князь Митрофан Мещерский и поручик Козлянинов. Иконы эти 19 февраля из камеры пропали, и подозрение пало на князя Мещерского, который накануне, т.е. 18 февраля, был в сопровождении солдата Сиренко отпускаем для свидания со своими знакомыми и возвратился назад пьяным. Сиренко показал, что князь Мещерский ходил в Соболев переулок в неизвестный ему дом, а его оставил дожидаться на дворе; он, Сиренко, из любопытства заглянул в окно дома, куда вошел Мещерский и увидел, что он сидит за столом, на котором лежали три небольшие образа, а около стола стояли неизвестные ерей. Когда князь Мещерский вышел из частного дома, то Сиренко икон у него не видел.

Дом, куда ходил Мещерский, по указанию Сиренко найден, и у проживавшей в том доме еврейки Войны Шпигельштейн отысканы три похищенные из частного дома иконы. Сама Шпигельштейн сказала, что иконы эти заложил ей князь Мещерский за пять рублей серебром. Князь Мещерский объяснил, что 18 февраля пришла в частный дом какая-то женщина, назвавшаяся Анисьей Яковлевой, сестрою Анны Яковлевой, и продала ему означенные иконы за десять рублей, но он по неимению денег выдал ей только расписку; затем 18 же февраля он действительно заложил эти иконы за пять рублей серебром еврейке Бойне Шпигельштейн.