Кремль в первой половине XVIII века был в запустении невероятном. Когда в 1752 году императрица Елизавета собиралась посетить Москву, то у московского начальства просто руки опустились: ничего нельзя было поделать с грязью и общей запущенностью. Поехал посмотреть в чем

дело сам генерал-прокурор и в ужас пришел; по его докладу видно, что весь Кремль — одна сплошная свалка нечистот: площадь перед казенными зданиями затоплена невылазной грязью, площадка у входов в Грановитую палату, перед Успенским и Благовещенским соборами завалена горами всякого мусору, так что и пройти нельзя; в Китай-городе, близ Триумфальных ворот, воздвигнутых в честь высочайшего приезда патриотическими москвичами, пустые лавки в иконном ряду завалены навозом и грязью, которую свозили туда с улиц, зловоние из этих импровизированных свалок неслось невероятное и т.д. Древние здания, не исключая самого дворца, не ремонтировались; присмотру вообще за ними не было, все ветшало, осыпалось, разрушалось, приходило в такую ветхость, что уж никакой ремонт не мог помочь, и тогда старину просто ломали и уничтожали. В екатерининское время Кремль начали держать сравнительно в чистоте, но это мало помогало всеобщей запущенности: и сама Москва, и ее Кремль всем своим видом свидетельствовали, что они — покинутое жилье, откуда выехал хозяин, слуги же его не брегут о покинутом дворе. Так все стало с тех пор, как

Перед новою столицей

Главой склонилася Москва,

Как перед новою царицей

Порфироносная вдова.

Это «вдовство» Москвы, остававшейся столицей только по имени, отражалось и по-своему сказывалось на всем обиходе московской жизни, особенно тех слоев московского общества, которые ближе могли соприкасаться с царским двором. Покинутая царем, Москва была очень недовольна своей новой ролью столицы лишь по имени, и это недовольство сказывалось во всем; москвичи немножко гордились тем, что их город не гонится за внешним холодным блеском, которым чванился Петербург, в Москве с распростертыми объятиями принимали всех, кому «вреден становился» воздух Петербурга, в Москве хотели жить утрированно по-своему и жили, как умели, не очень стесняясь, как посмотрят на эту жизнь в Петербурге.