У известного книгопродавца Рисса сгорело книс и другого типографского имущества на 99 368 руб. 50 коп. Московский 2-й гильдии купец Алексей Ильин Девятов потерял на 93 649 руб. мехового товара. Фабрикант Василий Григорьев Назаров потерял на своей фабрике в Москве 90 тыс. руб.

Из дворянских семей много потеряли граф Толстой — на 200 900. Граф Головкин на сумму более 650 000. Коллежский асессор Виноградов на сумму 164 885 руб.

Княжна Засекина в доме своем в Чернышевском переулке потеряла от разграбления ее имущества на сто тысяч. Вообще в дворянских домах погибло много художественных произведений, бронзы, скульптуры, фарфора и других редкостей. Потеря незаменимая для искусства.

Хотя 6 декабря 1812 года государь император Александр I в рескрипте, данном им московскому генерал-губернатору графу Ростопчину, и поручает ему по возможности поспешно собрать сведения о пострадавших лицах от нашествия неприятеля, а также по возможности выдать им пособие, что и было исполнено; но количество пострадавших лиц было так многочисленно, сумма убытков была так велика, что расстроенное русское казначейство того времени не было в состоянии удовлетворить всем нуждам населения. Улучшение благосостояния Москвы и ее обывателей в течение долгого времени постепенно входило в свою обычную колею.

Еще в 1819 году была составлена ведомость обгорелым домам, к исправлению которых обыватели еще не приступали, и таких домов оказалось более 300.

Даже в 1826 году, во время генерал-губернатора князя Дмитрия Владимировича Голицына, по случаю коронации императора Николая I велась переписка с комиссией о постройках в Москве, о приведении сгоревших домов в благообразный вид.

Собственно массовое улучшение московских строений началось в шестидесятых годах прошедшего столетия. Москвичам еще памятны руины сгоревших домов: на Пречистенке Всеволожских (теперь дома Военного ведомства), на Воздвиженке большой пустырь князей Долгоруких (теперь морозовские усадьбы), в Армянском переулке (теперь дом Константинова) и другие.