Господский дом, будь то дворец или здание вроде описанного типичного среднего, располагался в самом живописном месте имения — на пригорке, на берегу реки, запруженной так, что разлив ее образовывал целое озеро; возле дома находилась церковь, большею частью каменная, в богатых поместьях иногда очень обширная и превосходной архитектуры. Перед домом был всегда обширный двор, кругом службы, флигеля для гостей, а позади дома и с боков раскидывался более или менее обширный сад. Обстановка комнат была самая простая. Обыкновенно в зале стояли плетеные стулья и карточные столы; в гостиной висели хрустальные люстры, а в простенках — зеркала с под стольниками из красного дерева; вдоль стен стояли канапе, а между ними и перед столами кресла из красного дерева, крытые сафьяном, а то и ситцем; по стенам висели картины и портреты предков хозяев и их самих — всё большею частью изделия кисти крепостных мастеров: «кавалеры в губернских мундирах, дамы в огромных чепцах, а некоторые повязанные платочками; Ермак Тимофеевич глядел, вытараща глаза, на какого-то архиерея; живописец, кажется, не богат был красками: сурик, охра, сажа и белила заменяли у него все прочее; о правильности рисунка и говорить нечего. Полы обыкновенно были некрашеные и часто покоробленные, стены иногда штукатурились и белились, но часто оставались в натуральном виде».

Помещичий дом, как городской, так и деревенский, был наполнен дворовыми, толпившимися обычно в передней и в сенях. Вигель в одном месте своих записок рисует прямо какой- то табор, когда описывает прихожую барского дома; тут «одни из дворовых, небрежно и грязно одетые, собственно даже полураздетые, босиком валяются на прилавке, другие сидят, стоят, кто спит, кто зевает, кто громко смеется. В одном углу на столе кроились платья, в другом чинились господские сапоги; спертый и удушливый воздух царствовал в этой комнате. Рядом с залой бывала обыкновенно девичья, где сидело несколько десятков девушек, кто за пяльцами, кто за шитьем, кто за вязаньем».